– Ничего особенного, Татьяна Алексеевна. Я просто хочу проверить ещё одну теорию, касающуюся Разлома. Как вы знаете, их существует великое множество, и некоторые из них совсем уж бредовые. А особенно много до сих пор спорят о том, не превратится ли Шрам в новый Разлом. Так что этот интерес можно считать хобби, – постаравшись выглядеть легкомысленным любителем экзотики, ответил он.

Это был тот момент, когда я отчётливо ощутила: княжич врёт. По сути он пытается купить старинный документ от очевидца, правда, при этом предлагая весьма высокую цену. В общем-то, говорить было больше не о чем, но я видела, что княжич медлит уходить, и с удивлением взглянула на него.

– Что-то ещё?

Глава 15

В общем-то, говорить было больше не о чем, но я заметила, что княжич медлит уходить, и с удивлением взглянула на него.

– Что-то ещё?

– Татьяна Алексеевна, вы знаете, что прошлой зимой на Царских прудах открыли каток? Последнее время мы собираемся там достаточно интересной компанией каждые выходные.

– Царские пруды? – я вопросительно глянула на него. – Где это?

– На окраине... Недалеко от особняка Суворовых. Вы никогда там не были? – казалось, он немного растерялся. – Искусственные водоёмы, созданные по высочайшему приказу.

– Нет, – я почувствовала себя неловко и сидела с каменным лицом. Очевидно, про эти пруды знали все. Все, кроме меня.

– Так вот… Раньше я выводил туда свою сестру, Марию, но осенью этого года она вышла замуж, и… – он тепло улыбнулся, – теперь меня немного дразнят за отсутствие пары. Называют «Одинокий Странник»… – нарочито жалобно протянул он.

От этой пафосной нелепости я невольно рассмеялась. Он улыбнулся и, понимающе кивнув, продолжил:

– Вот-вот… Я был бы рад, если бы после выздоровления Ольги Александровны вы появились там и составили мне пару.

– Княжич, но я никогда не стояла на коньках…

Это была не совсем правда. Когда-то, в далёком детстве, я даже ходила в конькобежную секцию. Недолго и без особого успеха, но всё же стоять на коньках умела. В этом же мире, с телом изнеженной барышни… В общем, я была совершенно не уверена в своих силах. Однако княжич, к моему удивлению, этим вопросом не смутился, а продолжал настаивать:

– В этом нет ничего страшного, Татьяна Алексеевна. Я встал на коньки всего три года назад и должен признаться, что для зимы это – одно из лучших развлечений. Ну и, разумеется, я обещаю вам всяческую помощь и поддержку, если вы рискнете.

Его настойчивость была немного странной, но всё же желание двигаться, возможность получить хоть небольшую физическую нагрузку и прогуляться по морозу вместо того, чтобы сидеть в скучных гостиных, где для «освежения» воздуха жгли ароматические свечи и всё благоухало надоедливыми и резкими запахами, считающимися здесь «приличными», – всё это побуждало меня согласиться.

– Что ж, я передам ваше приглашение Ольге Александровне и, если она позволит, буду рада составить вам компанию.

«Всё же это не визит княжича в дом. Он перестанет у нас бывать, и большая часть гостей отвалится, а я смогу хотя бы раз в неделю кататься на коньках. Идеальный вариант!»

Поскольку он был сегодня единственным гостем, я вышла в прихожую, чтоб проводить. Глафира подавала ему шинель, подбитую каким-то роскошным мехом, когда он неожиданно повернулся ко мне и сказал:

– Я рад, что вы согласились на прогулку, Татьяна Алексеевна.

***

Ольга Александровна провела в постели четыре дня, но ещё два дня гостей мы не принимали, так как она долечивала крошечные ранки на губах.

Зато первым визитёром в наш дом на утренний приём в четверг стала некая Авдотья Фёдоровна Бобынина, недавно прибывшая в Санкт-Петербург из своего имения в Смоленской губернии. Она приехала минут на тридцать раньше, чем было принято, и этот визит, похоже, тётушку удивил. Тем не менее гостья была проведена в зал и, устроившись с удобствами, начала передавать тётушке приветы от общих знакомых.

Я, извинившись, ушла в свою комнату и пробыла там ещё около часа, пока не явилась Глафира – сообщить, что прибыли молодые барышни. Пришлось спуститься: кроме Лиззи и Мэри, прибыла ещё и Машенька Бурцева – высокая сухощавая девица, настолько затюканная своей властной матерью, что разговорить её было крайне сложно. Дальше приём потянулся как обычно…

***

Вечер четверга иногда затягивался – последние неугомонные гости досиживали до крайних сроков приличия, – но сегодня, слава богу, помня о недавней тётушкиной болезни, все разъехались достаточно рано.

– Глаша, самовар ещё горячий?

– Сейчас взбодрю, барыня. Дело-то нехитрое...

– Танюша, давай-ка перед сном чайку, детка?

Вскоре Глаша разливала горячий чай по расписным чашкам, а тётушка, дождавшись, пока она уйдет из гостиной, негромко сказала:

– Помнишь, госпожу Бобынину?

Я видела означенную даму утром буквально несколько минут и потому кивнула, с любопытством посмотрев на тётушку: она явно собиралась что-то сообщить мне.