На вкус напиток оказался выше всяких похвал. Пить его нужно было быстро, потому что на морозе остывал он почти мгновенно, но уже от первого глотка становилось теплее: секретный рецепт Бариновых явно содержал пару сортов перца. А вот насыпано приправ было точно в меру! Не было ощущения, что ты ешь какую-нибудь жгучую аджику. Нужная доза перцев, смешанная с пряностями и мёдом, давала потрясающую вкусовую гамму. Мы стояли кругом, не уходя далеко от стола, и молча отхлёбывали напиток, улыбаясь друг другу.

Это странное, немножко ритуальное действо как будто делало меня своей в компании. Во всяком случае, даже та модница с пшеничными кудряшками больше не косилась на меня.

Буквально через десять минут молодые люди начали прощаться и расходиться, и только тут я поняла, что я оказалась единственной приглашённой девушкой с сопровождением. Получается, что или дам прогуливали братья, или женихи.

Рогозин поманил пальцем бегающего между рядами скамеек мальчишку и приказал поймать извозчика. Уже усаживая нас в сани, он обратился к Ольге Александровне:

– Будет ли удобно, Ольга Александровна, если в четверг я загляну на полчаса раньше? Мне хотелось бы обговорить время работы и прочие детали.

– Спасибо вам за замечательную прогулку, Константин Сергеевич, и я буду рада видеть вас в четверг пораньше, – тётушка поправила у нас на коленях тяжёлый меховой полог, и сани тронулись.

Прогулка закончилась.

Глава 18

В четверг Константин Сергеевич приехал почти сразу после того, как мы завершили завтрак. Глафира подала чай, и он с Ольгой Александровной принялся обсуждать рабочие моменты. Я в беседу не вмешивалась, просто внимательно слушала разговор, пытаясь понять, что же именно княжич хочет найти в дневниках моего предка. Но почему-то тётушка не задала ему на эту тему ни одного вопроса.

Решили, что будет достаточно удобно, если княжич будет приезжать к нам дважды в неделю в те дни, когда мы бывали дома до обеда. Получалось – в понедельник и среду, сразу после завтрака. В эти дни он станет пару часов работать в библиотеке, а потом, когда мы с тётушкой соберёмся наносить визиты, сможет подвозить нас до нужного нам адреса. И всё бы было замечательно, если бы договорившись, княжич сразу ехал. Но он почему-то продолжал сидеть, обсуждал с тётушкой последнюю театральную премьеру и, кажется, никуда не торопился.

Зазвенел колокольчик и через несколько минут в гостиной появилась Наталья Фёдоровна Кошкина в сопровождение сына. Тётушка пригласила гостью испить чаю, а я со вздохом повела своих гостей из столовой зоны туда, где обычно располагалась молодёжная компания.

Антон Кириллович Кошкин носил студенческую тужурку и обучался в Петербургской Академии на каком-то очень невнятном факультете. Сам он о своей учёбе никогда и ничего не рассказывала, да и в целом был достаточно неловким собеседником. Вот и сейчас, поприветствовав меня и княжича, он устроился в кресле и принялся смещено разглядывать собственные ногти. Рогозин слегка кашлянул и напомнил:

-- Кстати, Татьяна Алексеевна, помнится, я обещал вам устроить экскурсию в типографию. Так вот, если вы ещё не передумали – выбирайте удобное для вас время.

Я оживилась. Как я уже говорила, меня не так чтобы сильно интересовала типография, сколько хотелось посмотреть, как выглядят местные механизмы.

-- Завтра будет удобно, Константин Сергеевич?

Он только успел кивнуть, как послышался голос Лиззи:

-- Я так торопилась к нашей милой Танечке, что была уверена – мы приедем первые! Как вы ухитрились обогнать нас, кня-ажич?

Я коротко вздохнула, натянула на лицо улыбку и поприветствовала гостью…

***

Типография Извольских располагалась на окраине Санкт-Петербурга, в одноэтажном длинном и мрачном здании. Старая постройка напоминала огромный сарай, в котором какой-то сумасшедший архитектор произвольно раскидал с десяток больших и средних окон.

Экскурсия оказалась затяжной, но довольно интересной, тем более, что к нам приставили местного мастера, который и водил нас по цехам, бегло рассказывая о том, где, как и что делают.

Мы побывали даже в переплётном цехе и я удивилась, обнаружив, что каждую книжку собирают вручную, сперва прошивая тетради, потом склеивая их в целый том.

Но больше всего меня поразило то, что печатные станки работали на силе магии. Мелкую бытовую магию я видела даже дома.

Иногда, устав от запаха керосина, тётушка подвешивала по вечерам над столом маленький светящийся шарик. Сил у неё было немного, но на ужин и час-полтора после – света хватало. А здесь, какие-то неведомые силы двигали тяжёлые металлические детали и грохот в печатном цеху стоял такой, что даже слова экскурсовода было почти не разобрать.

Тётушка, утомлённая шумом и пыльным, тяжёлым воздухом в цехах от предложение выпить в конторе чаю оказалась и мы отправились домой. Всю обратную дорогу она ворчала на меня, жалуясь на головную боль и поясняя, что девушке полезно иметь знания, но только не такие бессмысленные.

Я же на её брюзжание особого внимания не обращала, так как у меня состоялся торопливый и странный разговор с Константином Сергеевичем. Его я и обдумывала.