Наконец генеральская чета офицеров отпустила, дама, нервно обмахиваясь веером, что-то выговаривала своей дочери – той самой девушке, на которую офицер так беззастенчиво пялился. И, в общем-то, даже любопытные взгляды проходящих мимо зрителей перестали скользить по разгневанному семейству. Было понятно, что дело решено миром.

А тётушка тем временем беседовала:

– …разумеется, Любовь Ильинична, мы обязательно будем у вас в среду. Теперь, когда судьба заставила меня вернуться в Санкт-Петербург, я буду рада возобновить наше старинное знакомство.

– И непременно, Ольга Александровна, привозите вашу очаровательную племянницу. Моя Варенька будет так рада знакомству!

Мы улыбались, нам улыбались, а затем, элегантно вписавшись в волну прогуливающихся зрителей, тётушка повела меня дальше.

– Вот видишь, ma cherie, как легко восстанавливаются знакомства, если ты бываешь в нужных местах. Прошу тебя, Таня, при следующей беседе не забудь сказать, что ты в восторге от Патти и это лучший вечер за весь год. Всё ж не стоит выпячивать нашу семейную особенность. И улыбайся, детка, улыбайся.

В это время мы проходили в фойе мимо той самой группы офицеров, и носитель монокля, стоящий к нам спиной, вновь сделал широкий жест рукой. В этот раз он выбил веер у моей тётушки.

Она несколько картинно ахнула, один из этих блестящих франтов немедленно наклонился и поднял безделушку с пола, передав ей с поклоном, а тот самый фатоватый с выбритыми усиками вновь принялся раскланиваться и приносить извинения, перебивая свою речь французскими вставками.

Прощение ему тётушка даровала, но всё же была не слишком довольна происшествием и, придерживая меня за локоть, твёрдо сказала:

– Пойдём, ma cherie, пора возвращаться на места.

– Прошу прощения, сударыня, но вы, случайно, не принадлежите ли к роду Соловьёвых?

Тётушка замерла и несколько насторожённо посмотрела на офицера, задавшего вопрос.

– Да, я Соловьёва.

– Ольга Александровна Соловьёва? – офицер смотрел на неё с мягкой улыбкой и, дождавшись утвердительного кивка, произнёс: – Позвольте представиться – Константин Сергеевич Рогозин. Мой дядя, Павел Петрович, часто вспоминал вас.

Я с любопытством поглядела на порозовевшую тётушку, совершенно не понимая, что здесь происходит. Она же с приятной задумчивой улыбкой покивала каким-то своим воспоминаниям и негромко сказала:

– Да-да, я помню Павла Петровича прекрасно. Очень приятное было знакомство… Что ж, ma cherie, познакомься с этим достойным молодым человеком, – и, уже обращаясь к нему, добавила: – Татьяна Алексеевна Соловьёва, моя племянница. Прошу любить и жаловать.

_______________________

*Какой позор!

**Это невыносимо!

Глава 12

Со дня посещения оперного театра наша жизнь с Ольгой Александровной приобрела достаточно чёткое расписание. Кроме тех людей, кого мы встретили в театре, нас навещали ещё несколько дам с дочерьми и сыновьями: тётушка нанесла визиты своим старинным знакомым, и теперь они отдавали их.

Четыре дня в неделю мы выезжали сами, беря извозчика и появляясь в домах знакомых. Честно говоря, большей частью визиты эти были скучными, хоть и обязательными. Ольга Александровна предпочитала дома, где есть дочери или сыновья примерно моего возраста.

Взрослые дамы целовались при встрече. Мне же полагалось делать книксен. Затем меня передавали дочери хозяйки дома, а тётушка оставалась перебирать петербургские новости и сплетни в гостиной.

Проблема этих визитов была в том, что барышни семнадцати-восемнадцати лет казались мне ужасно неинтересными и чуть бестолковыми. Большая часть разговоров с ними сводилась к обсуждению модных новинок, несколько завистливым разговорам о том, кто из знакомых девиц уже помолвлен, а кто вышел замуж, ну и не забывали обсуждать внешность и состояние перспективных женихов. Это было вполне нормально для юных девочек, но я скучала от бесконечных переборов одних и тех же тем.

Первые несколько визитов это было даже интересно. Я впитывала информацию как губка, понимая, что она может пригодиться в дальнейшем. Кроме того, особым шармом для меня обладали беседы, в которых звучали старинные аристократические фамилии: всякие там Оболенские, Голицины и прочие Орловы-Давыдовы. Сперва это было даже забавно и придавало разговорам некоторую сказочность, но вскоре повторяющиеся фамилии смертельно мне наскучили, а каких-то особых новостей не появлялось.

Тем более что девиц совершенно не интересовала политика, и они понятия не имели, что происходит в мире. Их вообще не интересовало ничего, кроме обустройства собственной судьбы, и все они присматривали себе мужей с определённым статусом. Значение имели деньги, титул, земли. Об остальном вспоминали редко и мало, а радовались, если гожий кандидат оказывался молод.

Все ждали новогоднего бала в Благотворительном Собрании и гоняли темы нарядов и кавалеров по кругу.