С минуту подумав, я решила, что в любом случае это будет интереснее, чем очередной визит к знакомым тётушки: получится хотя бы в принципе посмотреть на техническое оснащение этого времени.

– Спасибо, Константин Сергеевич, я буду рада, если вы сможете устроить такое посещение.

Мы больше не говорили ни о чём конкретно: ни об обещанной экскурсии, ни о днях, когда княжич сможет работать над рукописью. Завершив второй круг, мы двинулись к Ольге Александровне, ждущей нас на скамейке. Константин Сергеевич подозвал служителя, дождался, пока он снимет с меня коньки, расплатился – я обратила внимание, что тётушка не возражала и восприняла это как норму.

Возле нас начали собираться остальные члены комании Рогозина. Поднялся весёлый шум, княжич представлял тётушке своих знакомых, служители только и успевали снимать коньки и получать в руки крупные медные пятаки. Затем всей разгорячённой толпой, прихватив со скамейки Ольгу Александровну, отправились к Баринову.

Знаменитый сбитенщик оказался крепким мужиком лет сорока, среднего роста, но с необыкновенно широкими плечами и длинными руками. Поверх дохи у него был надет широкий белый фартук со множеством карманов на животе. Из этих карманов торчали широкие горлышки глиняных бутылочек, заткнутые пробками. А самовар, возле которого он колдовал, выглядел просто огромным. Литров на двадцать, не меньше! Не представляю, как он это «чудовище» передвигает в одиночку!

Когда мы только подошли к парящему дымком и блистающему начищенными медными боками исполинскому самовару, он, оглядев нашу компанию, обратил внимание на собственный живот и задумчиво повёл пальцем по запечатанным горлышкам бутылок. Потом, как будто бы посоветовавшись с кем-то внутри собственной головы, одобрительно кивнул, вынул одну из бутылочек и, приподняв огромной кожаной рукавицей крышку кипящего самовара, добавил внутрь рыже-коричневый порошок.

Самым интересным оказался момент подачи напитка. Рядом со сбитенщиком – точнее, немного за его спиной – стояла худощавая девушка лет пятнадцати-шестнадцати с выпущенной поверх тулупчика косой. Возле неё – стол под клетчатой скатёркой, на котором толпились десятка три стаканов в металлических подстаканниках.

Я брезгливо подумала о том, что здесь, на катке, нет проточной воды и совершенно непонятно, как моют посуду. Мелькнула даже мысль отказаться от напитка, но тут девушка, заметив устремлённые на неё взгляды, робко улыбнулась и неторопливо провела ладонью над посудой.

Вспышка была неожиданно яркой и заметной даже при свете зимнего солнца. Казалось, что в каждом из стаканов на долю секунды зажглось собственное солнышко. К запахам пряностей и дыма, щедро разлитым в воздухе, добавилась резкая нотка озона – точно такая, какая бывает в воздухе после грозы.

«Ни фига себе – дезинфекция! Это что же получается, у девочки – магия?»

Наша компания разделилась на две части: женщины остались стоять метрах в семи от стола с самоваром, а молодые люди отправились за напитком. Баринов гудел негромким баском, спрашивая клиентов, кому сколько налить, и довольно активно саморекламировался:

– Сколь изволите?

– Два стакана сегодня, Баринов.

– Что ж этак-то, господин Келлер? Неужли ихнее сиятельство дочку свою без присмотру отпустили?

– Так и есть! – рассмеялся молодой человек, подкручивая тоненькие щегольские усики и горделиво выпрямившись. – Мы теперь с Натальей Сергеевной помолвлены, так что родители её такие прогулки дозволили!

– Ну так вы себе берите третью порцию! Эвон вы какой молодец, а вот оженитесь – некогда вам будет за сбитнем ко мне бегать. А у меня нонеча новая приправка появилась. Дорогая да деликатная. Аж из самого Истамбула прислали, о как!

Судя по тому, как Баринов разговаривал и перешучивался с друзьями Рогозина, он прекрасно знал их всех, а заодно помнил их подружек, невест и даже сопровождавших этих самых девушек маменек и горничных.

От стаканов, куда стекал душистый напиток почти коньячного цвета, в воздух рвались клубы пара, и пахло так, что дух захватывало. Благоухало имбирём и бадьяном, зверобоем и гвоздикой, а ещё – зелёным кардамоном. Именно он добавлял в эту симфонию свежие цитрусовые и чуть ментоловые нотки.

Ольга Александровна, которая, в отличие от меня, бегающей на коньках, большую часть времени провела или прохаживаясь вдоль скамей для зрителей, или ненадолго присаживаясь, чтобы отдохнуть, слегка замёрзла. Сейчас, полуприкрыв веки, она с удовольствием потянула носом морозный воздух, принюхиваясь к сложному сочетанию пряностей, и негромко сказала:

– Пахнет точно так же, как у его отца сбитень пах! Я этот аромат ещё с молодости запомнила!