Глафира не дала Агафье схватить свёрток, оттолкнув её в сторону бедром, подхватила вязаный шар и, развернув его на глазах у всех, уронила себе под ноги блеснувшую золотом кучку. Я даже толком не успела рассмотреть, что именно там такое, понятно только было, что это какое-то украшение на длинной толстой цепочке с кулоном или несколькими.

От толпы зрителей отделился мужчина в потёртой дохе и меховом картузе, у которого поверх одежды был надет грубый полотняный фартук серого цвета. К этому фартуку с левой стороны крепился овальный медный жетон размером поболее моей ладони, где по центру был выгравирован номер – сто семь, а по кругу шла какая-то надпись мелкими буквами. Обратился мужчина напрямую к Ольге Александровне:

– Что, барыня, порешите? Кликнуть околоточного, аль так, с миром отпустите? Ежли кликнуть, то вот… – он поднёс ко рту висящий на шее на чёрном шнурке медный свисток. – Ежли надобно, то я мигом…

Агафья кинулась на колени, хватая Ольгу Александровну за полу шубы и причитая:

– Ой, барыня, да бес же попутал, не губите! Всю жизнь ведь верой и правдой…

Ольга Александровна брезгливо отступила от голосящей вровки и сухо сказала мне:

– Татьяна, ступай в дом. Спасибо за помощь, дальше мы разберёмся…

Как ни странно, почти всё это время я не столько наблюдала скандал, сколько смотрела на лицо Глафиры. Когда золото выпало на снег, горничная тётушки кивнула так, как будто и ожидала чего-то подобного. Сейчас же, услышав приказ барыни, она повернулась ко мне и, осторожно подталкивая в спину, повела меня в дом, напевно приговаривая:

– А вот и незачем вам на эту срамоту любоваться. Не для молоденькой барышни этакое зрелище. Тут уже и без вас справятся, барышня Татьяна. А вы ступайте-ка в дом да согрейтесь как следует.

Глава 10

В столовой, скучая, я просидела недолго. В дом ввалилась шумная толпа, но посмотреть, что там и как, у меня не получилось: Глафира заглянула в комнату и строго наказала мне не высовываться:

– Негоже вам, барышня Татьяна, при этаком присутствовать. Тамочки околоточный пришёл, да старший дворник ещё помогает – без вас всё порешают. Барыня велела вам в комнату свою ступать да переодеться. Мало ли захотят и у вас чегось спросить.

Ольга Александровна показалась мне женщиной приятной и разумной. К племяннице она явно относилась с симпатией, да и в реалиях этого мира понимала, несомненно, больше меня, так что я только вздохнула огорчённо и отправилась переодеваться. Симпатичное сатиновое платье смогла надеть и сама: застёгивалось оно на груди с помощью пары десятков мелких пуговок. Сняла ночной чепец, к которому привыкала с большим трудом, расчесала волосы и уложила косой на затылке. Из зеркала на меня смотрела скромная и приятная блондинка с нежным румянцем на щеках.

В столовой до сих пор стоял самовар и со стола было не убрано. Я потрогала блестящий медью бок – горячий. Налила себе чашку чая и постаралась прислушаться, но голоса в кухне звучали спокойно и приглушённо, а слов было вообще не разобрать. Ждать пришлось довольно долго…

***

Тётушка вернулась примерно через полчаса, уже успокоившаяся, но всё ещё недовольная.

– Моя вина, Танюша, что поторопилась я эту нахалку выставить.

– Вы же не знали, что она обокрасть попытается…

– Не в одном ожерелье дело, детка. Околоточный все вещи их пересмотрел и ещё нашёл свёрток с деньгами. Двести шестьдесят семь рубликов как один! Представляешь?! Я ведь, растяпа этакая, только за последние две недели счета и проверила. Не сошлись они, да сумма так невелика была, что я и рукой махнула. А выходит, Агафья ещё при твоей матушке воровать начала.

– Может, она скопила эти деньги? – неуверенно спросила я.

– Откуда бы она скопила, если у них с мужем на двоих полтора рубля жалованья в месяц выходит? Не только деньги она воровала, там ещё и матушки твоей два платья бальных оказались, и шаль персидская. Одна эта шаль сотни три стоит! Придётся нанимать учётчика и поднимать все старые записи.

Ольга Александровна зябко повела плечами, подтянула платок на груди и негромко добавила:

– А уж как извивалась-то, зараза этакая… Всё на мужа валила, не стесняясь, а только ведь у него ни к деньгам на хозяйство доступа не было, ни к одежде барской.

– Что теперь с ними будет?

– Что будет, что будет… Околоточный тоже спрашивал, как я порешаю… Ежли по закону, так их бы в тюрьму надобно, да уж что-то мне Савелия жалко стало. Больно он бессловесный, видно, что под каблуком у неё. Она бы на суде всё на него и свалила. А так повели их к храму да там и сдадут.

– К храму? – я растерянно глянула на тётушку. – А что с ними в храме будет?

– Святой отец околоточного и дворника послушает, Глафира ещё с ними пошла – она всё расскажет, да и наложат на них епитимью.