Мне это показалось странным и необычным. Конечно, я не знаток истории, но, по-моему, в моей прежней жизни церковь такой власти не имела. Немножко помявшись, не зная, как правильно задать вопрос, я всё же рискнула уточнить:

– И какая же епитимья на них будет?

– Ну, это уж как батюшка решит, но Савелия, скорее всего, на полгода при храме оставят как работника, а эту… В душу ей батюшка глянет – там и объявит. Может, на год, на два в женскую обитель куда, а уж если сильно тьмы много – может и в дальний скит отправить.

Ольга Александровна помолчала и вздохнула:

– Пойду я переоденусь, всё утро поганка эта испортила…

***

По новой разговор о магии я рискнула завести только за обедом. Всё это время, что я пробыла в своей комнате, я тщетно пыталась почувствовать в себе ту самую магию, но ничего необычного не находила.

Только ведь то тепло, которое шло от клетчатого тюка, кроме меня, никто и не чувствовал. Значит, что? Значит, какие-то зачатки магии есть и во мне! Как бы ещё выяснить, какие именно?! Мысль эта будоражила, но ничего интересного я так и не нашла. Никаких странных ощущений или возможности передвинуть стул телекинезом.

Сегодня на обед были щи из квашеной капусты, сваренные на костном бульоне, потрясающе ароматные и вкусные. На плите у меня самой такие не получались никогда, требовалась нормальная печь, поэтому и ела я с большим аппетитом. Но когда подали второе – по небольшой отбивной и гречневую кашу с грибами, – я всё же рискнула спросить у тётушки:

– Ольга Александровна, а у вас какая магия?

– Обычная, детка, бытовая.

Ответ показался мне не слишком информативным, и я уточнила:

– Бытовая – это вы свет умеете зажигать?

Тётушка вздохнула и, недовольно нахмурившись, сообщила:

– Вот не обучают девиц совсем ничему, потом такие вопросы и появляются. А это и не дело вовсе, ведь даже своим даром воспользоваться потом не могут.

Затем, отодвинув пустую тарелку, Ольга Александровна взялась рассказывать. Говорила она неторопливо, вдумчиво, постепенно картина в моей голове слегка прояснялась.

Бытовой здесь называли вовсе не магию, а, скорее, её уровень. Бытовой маг мог и огонёк разжечь, и платье отремонтировать, и полено расколоть. Одно полено. Уровень такой магии был очень низким, сил у бытовых магов, к которым и относилась большая часть аристократов, было чуть. Они умели вообще всё, но поскольку оказывались весьма слабы, то эти чудеса сводились к крошечным, буквально точечным вмешательствам в реальность.

Маги высокого уровня, а их на всю Россию было десятка три-четыре, не больше, все рождались в именитых аристократических семействах – там, где сохранялась древняя кровь. В тех семействах, которые существовали ещё до появления Разлома.

– Наш ведь род тоже древний, Танюша. Только когда Разлом закрывали, Романовы под свою руку всех магов стянули, каких нашли. Стянули – да и бросили, как поленья в топку… Если бы их уцелевшие семьи не поддержали… – тётушка помолчала. – Тогда ведь, после закрытия Разлома, Смутные времена и начались. И сомнения, и шатания от одной коалиции к другой, и попытки сместить были… Многие тогда ещё верили, что Разлом что взял, то и вернёт. Вот и Порфирий Егорович наш в ту же беду влез. Так никто и не понял, как это работает. Это уж потом по Разлому диссертации да научные работы писали. А тогда – лезли к Шраму, как оголтелые, в надежде вернуть своё. И вроде как ходили разговоры, что некоторые часть Силы и вернули. А некоторые – потеряли. Тяжкие были времена, детка. Ежли тебе интересно – можно будет поискать в библиотеке записки самого Порфирия Егоровича.

Мне было не просто интересно! Мне было жизненно необходимо понять, что такое этот самый Разлом, как получилось, что предок потерял магию, да и в целом история этого мира даст мне понять, как выживать дальше. И я сейчас думала вовсе не о финансовой составляющей, а о том самом странном тепле, которое я почувствовала.

Если судить по словам Ольги Александровны, то магии даже не обучали, а она или была у человека, или её вовсе не было. С этим я ещё как-то могла мысленно примириться. Есть вещи, которые у одних людей присутствуют от рождения, а у других их вовсе не было никогда. Как, например, та самая складка эпикантуса. Но ведь большую часть тела и ума почти любого человека можно тренировать и развивать.

Думаю, не одна я такая умная, и наверняка в мире были десятки и сотни попыток развивать свою магию. Но раз до сих пор не учат всех магов – значит, это пока что не давало результатов. Мне бы очень хотелось понять, почему так.

Глава 11

Со времени приезда тётушки прошло чуть больше месяца. За это время мы успели сходить с ней в храм и отстояли молебен по моим покойным родителям. Она выводила меня на прогулку, показывая местные лавки и магазины. Мы даже побывали на выставке уральских самоцветов, где я вволю налюбовалась обработанными и природными каменьями, невольно вспоминая «Сказы» Бажова.