Комната была убрана достаточно стильно и вовсе не бедно: шёлковые обои на стенах, хорошие портьеры и кружевной тюль на окнах, приличных размеров ковёр, занимающий центр помещения, и на нём – два креслица с чайным столиком, выполненные в одном стиле, вполне изящные.

Тётушка прошла внутрь и распахнула ещё две двери. За одной обнаружилась маленькая, но элегантная комнатка вроде гардеробной с большим зеркалом и подсвечником на маленьком столике, где стояли три нетронутых свечи. На полочке под зеркалом располагались симпатичные баночки, флакон с духами и какая-то пушистая штучка.

Вторая комната была ванной, и эта ванная разительно отличалась от той, в которой мылась я. Здесь краны были начищены до блеска и ремонт сделан совсем недавно. На тяжёлой бронзовой вешалке возле дверей висели плечики, а на них располагались два халата. Новых, роскошных и очень разных: легкомысленный летний пеньюар, обшитый богатым кружевом и созданный из батиста с ручной вышивкой; и второй – из плотного тяжёлого бархата, с атласным шалевым воротником, простёганным в ромбик, и явно очень тёплый.

– Это – гостевая комната. Понимаешь меня?

Я отрицательно помотала головой, и тётушка со словами: «Может быть, ты просто не помнишь?», – провела меня по коридору немного дальше. Там она распахнула дверь в ещё одну комнату, и обстановка её показалась мне весьма странной. Может быть, когда-то она и была хорошо обставлена, но теперь…

Мебель резная, но вся какая-то потрёпанная и уставшая от жизни. На одном из кресел поверх старого затёртого атласа пришлёпнута заплатка. Ковёр под ногами – старый и изрядно полысевший, да и балдахин, который должен бы лежать на резных столбиках, отсутствует.

– Это, Таня, комната твоей матушки. Теперь понимаешь, что я хочу сказать?

– Пожалуй, да… – задумчиво протянула я. – Нам придётся экономить на себе и на собственных удобствах, лишь бы не показать гостям, насколько мы нищие?

– Да! Это то, за что я ненавижу столицу. Чтобы жить здесь, нужны деньги. Столько, сколько у нас просто нет. Я обожаю сам Санкт-Петербург, детка, просто обожаю! Но это показное благополучие… Ненавижу! И так живут здесь все, чей доход слишком мал. Тебя напоят дорогим чаем с отличной закуской, ты не увидишь на платье хозяйки заплатки или штопки, но… Это только красивый фасад, к сожалению. Так что ненавижу я не столицу, а именно этот ужасный образ жизни. Я бы предпочла уехать, но этот дом – единственное твоё достояние. Без жильцов он окончательно обветшает.

Тётушка, которая до сей поры казалась мне несколько суховатой и строгой, теперь выглядела в моих глазах совсем по-другому. Более того, я её прекрасно понимала! И в самом деле, носить страшные ветхие панталоны с дырявой сорочкой, прикрывая всё это модным атласным платьем, – не тот уровень жизни, к которому я хотела бы стремиться.

Мы вернулись в гостиную, я уселась на то же место, а тётушка, довольно нервно прохаживаясь по комнате, никак не могла успокоиться:

– …здесь, конечно, множество очень приятных знакомств. Но есть три раза в день пустую овсянку, чтобы раз в неделю устроить роскошное дамское чаепитие… Ну не знаю. До сих пор не понимаю, что она находила в этом! Гораздо достойнее жить в провинции, чтобы не приходилось обитать в неремонтированных комнатах! Ведь что за глупость… – она даже остановилась и повернулась ко мне лицом, с возмущением повторив: – Что за глупость! Держать приличную комнату на случай ночёвки какого-нибудь гостя, а самой при этом обитать в обшарпанной берлоге. И ведь самое печальное, детка, что утаить ничего невозможно. Весь Петербург будет знать, что мы практически нищие, и смеяться за спиной. И в то же время мы не сможем отказаться от выхода в люди, иначе нам придётся заколотить окна и двери и сидеть здесь безвылазно… Мне жаль, что пришлось всё это вывалить на тебя таким вот образом, но я никогда не считала правильным ограничивать девушек и не допускать их к реалиям жизни. Лучше, когда на мир смотришь открытыми глазами, а не прячешься в испуге от его каверз. По словам поверенного, матушка активно искала тебе мужа с состоянием…

Тут я задала вопрос, который пришёл в голову сам собой:

– А долги? После мамы остались долги?

Тётушка молча кивнула, но, видя моё встревоженное лицо, нехотя пояснила:

– К счастью, ничего совсем уж критического. В основном – по продуктовым лавкам и несколько счетов от швеи. Общая сумма, конечно, немаленькая, но ты себе этим голову не забивай.

– Почему это? Как раз точное знание мне очень пригодится, когда мы с вами будем прикидывать свой ежедневный бюджет и думать, на чём можно сэкономить.

Брови тётушки взметнулись вверх, она на секунду застыла, а потом с какой-то неуверенной улыбкой сказала:

– Да ты умница, детка! Думаю, мы с тобой не пропадём!

Глава 8

Сложности с расчётами начались почти сразу. Причина была проста: Ольга Александровна не знала точной суммы своих доходов. Вовсе не потому, что она была худой хозяйкой. Проблема оказалась в том, что никаких серьёзных доходов и накоплений у неё не было.