И почти сразу заметила почерневшие, прибитые первыми морозами травы. Высокая полынь росла у самой тропы. Чуть дальше — тысячелистник. На сухом пригорке тянулся чабрец. А у влажной земли я увидела дягиль.

Невольно улыбнулась.

Старая вёльва знала, где ставить дом.

Кривую берёзу я заметила издалека. Ствол был изогнут так, будто дерево когда-то пыталось упасть и передумало. А сразу за ней стояла небольшая избушка.

Дерево стен потемнело от дождей. Крыша покрыта дёрном, и из неё росла трава. Окна затянуты старой кожей.

Дом выглядел совсем запущенным. Я остановилась перед дверью.

Несколько мгновений просто стояла, слушая шелест ветра в траве.

— Сигрюн, — позвала тихо. — Я пришла не отнимать. Впустишь меня пожить? Мне больше идти некуда. Нет у меня никого…

Я положила ладонь на холодную дверь и толкнула. Тихо скрипнув, она поддалась и открылась.

Внутри пахло старым дымом и влажным деревом. Очаг из грубых камней. Широкая лавка вдоль стены. Полки.

И пустота…

Я вошла, сняла котомку и положила её на лавку.

Дом, и правда, маленький, но даже сейчас в нём спокойно.

Я вышла на порог и посмотрела на рощу, на травы у самой двери, на влажную землю, где уже пробивались новые стебли.

— Пожалуй… — тихо сказала я, и ветер тронул мои волосы. — Здесь можно жить.

Я уже собиралась шагнуть внутрь и закрыть дверь, когда в рощице шевельнулись ветки. Из кустов вышел мой красавец Вульф. Всё это время, пока я шла по дороге с обозом, он вольно бегал в лесу.

Сейчас же он открыто подошёл ко мне, сел на задние лапы и довольно фыркнул. Одобрил…

-----

Друзья!

Конечно же, зову вас в ещё одну историю моба!

Натали Эмбер

Хозяйка северных земель

Визуал.

Друзья мои!

Забыла к прошлой главе прикрепить визуалы.

Исправляюсь

Глава 24.

Первые дни я просто приводила дом в порядок.

Выгребла золу из очага, прочистила дымоход — он был забит птичьими гнёздами и многолетней копотью. Промыла полки, вымела пыль из каждой щели. Продублённую кожу на окнах сняла, проветрила, натёрла жиром и повесила обратно. Щели в стенах законопатила мхом — мягким, влажным, холодным, которого вокруг было столько, что можно было забить им хоть весь дом.

Дом потихоньку оживал. Когда в очаге затрещал первый огонь и под потолком поплыл запах дыма, стало почти уютно. Почти — потому что не хватало всего. Нужен был котелок, настоящий, железный, чтобы варить отвары, а не тот щербатый черепок, что стоял в углу и годился разве что для кормления кошки. Нужны были травы — моих запасов слишком мало, а местную землю я ещё не успела изучить. Нужна была посуда, масло для светильника, мешочки для сборов, ступка, нож получше. Тысяча мелочей, без которых жизнь превращается в сплошное неудобство.

И я пошла на торг.

Хедебю гудел, как растревоженный улей. Рядами стояли лотки — меха, кожа, глиняная посуда, сушёная рыба, зерно в мешках. Кузнец где-то впереди громыхал молотом так, что звук прокатывался по улице раскатом грома, чьи-то куры орали, будто их уже тащили на плаху, а между прилавками сновали дети, собаки и люди с телегами.

Котелок нашёлся у кузнеца — тяжёлый, с толстым дном и прочной дугой для подвеса. Хороший. Я подняла его, проверила вес, постучала ногтем по металлу — звук вышел глухой и плотный. Сам огромный кузнец, плечи шире двери, руки как корни старого дуба, рыжая борода с искрами и сажей, вышел из кузни. На его мощной груди висел старый железный амулет с выцарапанной руной, и когда я скользнула по нему взглядом, в пальцах что-то тихо откликнулось.

Амулет был не простой — старый, сделан сильной рукой. Кузнец заметил мой взгляд и прищурился. Мы поторговались для порядка — он фыркнул, будто это его позабавило, — и в итоге я отдала кусочек серебра. Когда уходила, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. Не враждебный. Просто настороженный, как у человека, который пытается понять, что за женщина решила поселиться в доме Сигрюн. А ещё больше, почему Сигрюн мне это разрешила.

Такие взгляды я чувствовала слишком часто. В Хедебю слухи расходились быстрее ветра с фьорда, и люди уже знали, что в доме вёльвы Сигрюн спокойно живёт пришлая девушка. И люди понимали — женщину, что живёт в доме Сигрюн, лучше не злить.

Травницы сидели в дальнем углу рынка, сразу три — пожилая с землистым лицом, молодая краснощёкая и маленькая худая женщина, похожая на высохший корень. Товар у всех лежал одинаково: пучки, мешочки, склянки. Я взяла пучок огненного тысячелистника, поднесла к носу. Запах правильный, но слабый — собирали поздно, когда сила уже ушла. Мне такой не нужен. Потянулась к мешочку с чёрными корнями Морраны, сжала в ладони, выпустила чуть магии — совсем немного, едва заметный ток с кончиков пальцев. Корни откликнулись слабо. Так себе.