Мне приходится оседлать ноги конунга. Плечи-то ему держит Бьёрн, но брыкаться огромному мужику ничего не мешает.

Мне не хватает света, и приходится наклоняться ниже. От напряжения даже волосы уже стали мокрыми. Конунг громко стонет, когда я запускаю нож в рану поглубже, выгребая последние ошмётки мёртвой ткани. Чтоб наверняка. Бьёрн крепче налегает на плечи здоровяка. Хорошо, что я уже почти закончила.

— Мёд, — напоминаю Бьёрну, спускаясь на пол. Самое страшное закончилось.

Он отпускает плечи конунга. Горшочек оставили за дверью, и через минуту я уже наношу янтарный пахучий мёд толстым слоем на рану. Закрывая и стягивая края, накладываю повязку.

Бьёрн всё время стоит рядом и внимательно смотрит, что я делаю. Заправляю край полотна за последний виток. Вот и всё. Ноги дрожат от усталости. Почти без сил опускаюсь на край кровати и вытираю мокрый лоб рукавом. Устала.

Мощная фигура Бьёрна вырастает передо мной. Он стоит, широко расставив ноги, со скрещенными руками на груди. И от его тяжёлого взгляда по коже морозец пробегает.

— Скажи-ка, вёльва, откуда ты пришла в Хедебю?

— Из Северных лесов. Я дочь вёльвы Ранвейг.

— Ранвейг… — эхом повторяет Бьёрн, будто пытается вспомнить и никак не может. — Какому клану ты принадлежишь?

Почему-то кажется, что его вопросы не от праздного любопытства. Мне не нравится этот допрос, что устроил начальник стражи. Но и не ответить — хуже будет.

— Я вольнорождённая.

— Вольнорождённая… — снова повторяет он за мной, растягивая слоги.

Его явно что-то беспокоит, и меня это напрягает. Внутри появляется неприятный холодок страха.

— На чьей земле ты жила?

— Рагнвальда Каменное Сердце, — отвечаю неохотно.

Всё. Хватит с меня. Тяжело поднимаюсь, мою руки прямо в котелке и опускаю рукава платья, пряча браслет под синюю ткань.

— Далеко… — задумчиво произносит Бьёрн и чешет бороду перед тем, как задать очередной вопрос. — А зим тебе сколько?

Да что он пристал?!

— Эта восемнадцатая. А тебе-то что?

— Восемнадцатая? — его брови чуть поднимаются. — Очень странно.

Он смотрел на меня долго. Молча. Что-то в его взгляде изменилось — стало тяжелее, определённее. Будто он только что принял решение.

— Не знаю, что тебе странно, воин. Я очень устала и хочу отдохнуть. Мне домой надо.

Бьёрн чему-то кивает и вдруг рявкает:

— Бруни!

В дом тут же всунулась голова стражника.

— Под замок её!..