— Меня Торвальд зовут. Я по дереву работаю. Меня Хакон прислал.

Я моргнула.

— Хакон?

— Стражник у ворот. Светлоглазый.

— Я знаю, кто он. Заходи в дом, Торвальд.

Торвальд чуть помялся, явно побаиваясь, но в дом вошёл, пригнув голову под притолокой. Постоял немного, молча оглядываясь. Цепкий взгляд мастера скользнул по лавке у стены, по очагу, по пучкам трав под потолком и склянкам на полках.

Он подошёл к лавке, на которой я спала, постучал по доске костяшками пальцев.

— На этом спишь?

— Пока да.

Он тихо хмыкнул. Снова оглядел комнату, словно прикидывая что-то у себя в голове.

Наконец, сказал:

— Ладно. Жди. Скоро вернусь.

Ничего не поняла.

— Зачем?

Он посмотрел на меня, как на глупую гусыню. Будто ответ очевиден, только я не понимаю. Развёл большие руки в стороны:

— Лежанку тебе сделаю, хозяйка.

И вышел. А я ещё несколько мгновений стояла у двери и смотрела ему вслед.

К полудню он действительно вернулся. И не один. С ним пришёл худой паренёк лет шестнадцати — подмастерье. Они приволокли доски, деревянные брусья и два огромных мешка, набитых соломой.

Торвальд, переступив порог, сразу заявил:

— Плату серебром не возьму.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь.

— У жены спина болит. Давно. Дармоеды лекари только руками разводят. А она уже согнутая ходит. Хакон сказал, ты ему кашель за три дня сняла. Поможешь, на том и расчёт будет.

Я кивнула.

— Договорились. Только мне надо на твою жену посмотреть, потом решу как лучше помочь.

Он довольно крякнул.

— Вот и ладно.

После этого разговоры закончились.

Они с парнем работали спокойно и быстро. Торвальд мерил, строгал, подгонял доски. Подмастерье держал, подавал, таскал. Дерево тихо скрипело под огромным ножом, дом наполнился запахом свежей стружки. К вечеру у стены стояла простая, но добротная лежанка на четырёх невысоких ножках.

Сверху Торвальд с подмастерьем положили доски, на них — мешок с соломой, а поверх второй. Тот, что потолще.

Торвальд отряхнул ладони.

— Вот и всё, хозяйка, пользуйся.

Я провела рукой по соломе. Она мягко зашуршала под пальцами.

— Спасибо, — от всей души поблагодарила мастера.

Он только кивнул.

— Завтра зайди к нам. Жена тебя ждать будет.

Когда дверь за Торвальдом и пареньком закрылась, я ещё какое-то время просто стояла и смотрела на новую лежанку, не веря глазам. Огладив ещё раз мешок с соломой, растянулась на нём и почувствовала, как спина проваливается в мягкость.

Я тихо застонала от удовольствия.

Не моя душистая перина, конечно. Но после жёсткой лавки — почти роскошь!

Я укрылась плащом, уставилась в потолок, где покачивались пучки трав, и вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Жизнь… похоже, всё-таки не так уж плоха.

*****

Жене плотника я, конечно, помогла. Потом был тот самый кузнец, что продал мне котелок, с застарелой раной на бедре. А потом потянулись вереницей жители Хедебю. Даже дом старой вёльвы Сигрюн больше не пугал их. Только жёлтые глаза моего волка, сверкающие в лесу неподалёку, наводили на них ужас. И пополз слушок по городу, что молодую вёльву сам дух лесной охраняет…

А мне и на руку. Я уже подумываю снять угол за валом в самом Хедебю. Хочу, чтобы мой дом оставался домом, а не превращался в кабинет доктора.

Я сидела за столом с кружкой горячего укрепляющего отвара. Вульф лежал на полу у очага и с упоением грыз огромную кость, которую приволок с собой из леса. В камине весело трещали дрова, заставляя плясать яркие языки пламени. Причудливые тени рисовали узоры на стенах. Я смотрела на них и думала, что всё очень неплохо складывается. Даже, если теперь меня найдут люди ярла Рагнвальда, то не так-то просто им будет забрать вёльву из дома Сигрюн.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Вульф тут же подскочил, шерсть на загривке встала дыбом.

Ко мне не ходят по темноте…

******

Друзья!

Конечно же, зову вас в следующую историю нашего моба!

Елена Белильщикова

Лекарь-попаданка. Мачеха для сына врага

Глава 26.

Стук повторился. Тихий, осторожный. Не кулаком — костяшками. Так стучат люди, которые пришли с бедой, а не с угрозой. И всё же…

Вульф стал у самого порога, опустил голову почти до самого пола, под серебристой шкурой напряглась каждая мышца.

— Вёльва, — тихо произнёс мужской голос снаружи. — Открой. Именем конунга Харальда. Мне нужна помощь.

Я не спешила. Мало ли кто будет именем конунга пользоваться. Но дело в том, что в Хедебю с неделю назад действительно приехал конунг со свитой. Об этом только и судачили все в городе. И всё же…

— Приходи утром, чужак. Ночью добрые дела не делаются.

— Мне сейчас надо. Открой, не бойся. Не надо, чтобы чужие глаза меня рядом с твоим домом видели.