Мышцы на спине перекатываются под кожей — плавно, красиво, как волны. Плечи напряжены. Руки — каменные. Каждое движение точное, выверенное.

Он атакует невидимого врага — шаг вперёд, удар сверху вниз. Мышцы живота сжимаются. Татуировки на груди и боках будто оживают, танцуют вместе с ним.

Разворот. Блок воображаемого удара. Контратака.

Бёдра напрягаются. От тела Сигульда поднимается пар. Он весь раскалён, как кузнечный горн.

Ещё взмах. Ещё. Быстрее. Сильнее.

Я сглатываю. Во рту пересохло.

Это не тренировка. Это танец смерти. Красивый. Завораживающий. И очень опасный.

Он останавливается. Замирает на несколько секунд и опускает меч. Дышит тяжело, глубоко. Грудь поднимается высоко. Хрустальные капельки пота стекают по груди, по животу…

А у меня внизу живота приятно щекочет. Становится тепло. Я прикусываю губу, усмехаясь сама себе.

«Ай-ай-ай, Эйрин… Распутная девчонка…» Но отвернуться не в моих силах. Я пожираю его тело глазами, когда он идёт к кадке с водой, кулаком разбивает тонкий слой льда — одним точным ударом.

Сигульд зачерпывает полную шайку воды, поднимает над головой, и я замираю. Сумасшедший! Дёргаюсь остановить его, но он уже опрокинул ледяную воду на себя. Она течёт по белым волосам, по лицу, шее, плечам. Живыми ручейками стекает по груди и животу. Пар валит от разгорячённого тела густым облаком.

Вульф презрительно фыркает и мимо меня протискивается в дом. Для него шоу закончено, а Сигульд мотает головой из стороны в сторону, заставляя капли воды разлетаться во все стороны, сверкать бриллиантами на солнце.

Он поднимает глаза — и видит меня. Щурится и улыбается. Медленно и осторожно, как хищник к добыче, идёт ко мне.

Я не двигаюсь. Стою, прислонившись к косяку, и смотрю, как он приближается. Улыбка растягивает губы, хотя я очень пытаюсь быть серьёзной. Но разве можно?

Вот он –– мокрый, полуголый, прекрасный.

Сигульд останавливается прямо передо мной.

— Доброе утро, птичка, — голос низкий, хриплый.

— Доброе, — выдавливаю я.

Он кладёт руки мне на талию. Мокрые, холодные от воды руки. Миг, и прижимает меня к себе, к мокрому телу.

Взвизгиваю:

— Ты холодный!

— Вот и согреешь, — усмехается он и целует.

Его губы горячие. Контраст обжигает. Я всхлипываю в поцелуй, но он только крепче прижимает меня к себе. Мокрая грудь впечатывается в мою, и ткань намокает мгновенно.

Я хватаюсь за его плечи — мокрые и скользкие. Пытаюсь оттолкнуть. Или притянуть ближе? Сама не знаю.

Вульф где-то сзади презрительно фыркает.

Сигульд оставляет мои губы в покое, заглядывает через плечо:

— Ревнуешь, зверь? –– а потом теснит меня в дом, закрывает дверь и снова целует.

— Моя маленькая, дерзкая птичка, –– шепчет в губы.

Я целую его в ответ — жадно и отчаянно.

В котле бурлит вода, выливаясь за бортики. Дрова шипят, напуская пара в дом, и я нехотя разрываю поцелуй.

Пока я готовлю ячменную кашу, Сигульд одевается, осматривает трофеи с поляны.

Наконец, мы усаживаемся за стол. От мисок идёт ячменный аромат. Сигуль берётся за ложку, но не спешит.

–– Эйрин, мне надо будет уйти…

Друзья, приглашаю вас в следующую историю нашего моба!

Арина Теплова

Ярослава. Царица Сибирии

Глава 18.

— Эйрин, мне надо будет уйти…

Спокойно смотрю ему в глаза.

— Я знаю.

Сигульд сдвигает брови к переносице. Между ними залегает глубокая морщинка. Это не тот ответ, которого он ждал.

— Ты не поняла, птичка, — говорит тихо. — Я не могу сейчас взять тебя с собой. Мне надо вернуться в клан и разобраться с предателями. На меня напали мои же воины... Все мои верные друзья остались там, на поляне, заметённые снегом. Кто напал — тоже. Никто не ушёл. Но в клане остались те, кто всё это задумал. Я должен вернуться и разобраться.

— Я понимаю, — говорю ровно. — Иди. Разве я держу тебя, воин?

Он смотрит на меня, щурится.

— Вот так просто?

— А чего ты ждал?

С его губ слетает короткий смешок. Сигульд качает головой.

— Ты самая удивительная девушка, что я знал. Хотя бы спросишь: «Ты вернёшься?»

Ах, вот что нас волнует. Смотрю на него, улыбка сама растягивает губы.

— А ты вернёшься?

Тишина. Он смотрит на меня долго. Тёмно-синие глаза темнеют ещё сильнее.

— Конечно, вернусь. Ты моя, птичка. Ты в моём доме будешь.

Вздыхаю тихо. Вот он — час истины.

— Твоя кто?

Сейчас его молчание давит, хотя я ни на что не рассчитывала. То, что я спасла раненого мужчину и переспала с ним, ещё не значит, что он должен жениться на мне.

— Моя женщина, — произносит наконец. И голос его звучит твёрдо. Спасибо и на этом, но это не статус в клане.

Киваю.

— Я так и думала.

Он хочет что-то сказать, но я поднимаю руку.

— Не надо, Сигульд. Я буду ждать. Ты иди. Разбирайся спокойно. Сколько дней пути до твоего клана?