Но тело уже не слушает. Чёрт… да! И тело выгибается навстречу его рукам. Хочет ещё. Хочет больше, бесстыднее, жарче.

— Ты боишься, — рычит он мне на ухо. — Но дрожишь не от страха, птичка. Ты хочешь меня так же, как я тебя.

Он целует меня снова и снова — жёстко, лишая меня последних сомнений.

— Сигульд...

— Не бойся, — его голос становится чуть мягче. Он целует мой лоб, щёки, губы. –– Твои глаза не врут. Ты хочешь меня.

И это правда. Я хочу. Несмотря на страх. Несмотря на то, что знаю — будет больно.

Мне нравится чувствовать его силу. Хочу, чтобы эти сильные руки держали меня. Хочу слышать, как он шепчет моё имя.

— Да, — выдыхаю куда-то ему в плечо.

И он резко входит в меня. Боль прошивает тело, впиваюсь ногтями в его плечи.

— Тише, — шепчет он, замирая. Его руки гладят мои волосы. Губы подхватывают слезинки, выкатившиеся из глаз. — Дыши, птичка. Просто дыши.

Он жарко целует меня, отвлекая от боли. Руки гладят плечи, бёдра. Сигульд ждёт, пока я привыкну.

А потом начинает двигаться.

Сначала медленно, осторожно. Потом быстрее. Сильнее.

— Моя Эйрин, — рычит он.

Боль отступает. Приходит что-то другое. Жар. Напряжение, растущее внизу живота.

Он –– мой маяк в урагане страсти. Чувствую, как под руками перекатываются мышцы. Как он весь напряжён, как сдерживается, чтобы не быть слишком грубым.

Его губы на моих. Руки впиваются в бёдра. Он весь — сила, мощь, неудержимая страсть.

— Эйрин... — рычит он моё имя.

Он толкается ещё раз — глубоко, жёстко. И замирает, содрогаясь надо мной.

Я лежу, не в силах пошевелиться. Тело превратилось в желе. Между ног больно.

Сигульд рядом. Тяжело дышит. Рука лениво поглаживает мой живот.

Он притягивает меня к себе, и я оказываюсь у него на груди. Слышу, как сильно бьётся его большое сердце.

— Больно? — спрашивает тихо и проходится по волосам рукой.

— Да, — отвечаю честно.

— Это пройдёт, — его рука перебирает пряди моих волос. — В следующий раз будет только хорошо. Я обещаю, я подарю тебе много-много сладких моментов, птичка. Ты будешь кричать моё имя.

«В следующий раз», — эхом отзывается в голове.

Будет ли следующий раз?

Но сейчас он здесь. Держит меня, стараясь быть нежным. Дышит в мои волосы.

И я позволяю себе не думать о завтра.

Хотя бы сейчас…

---------

Друзья! Приглашаю вас в историю

Айлин Лин и Мии Лавровой

Одна жизнь на двоих

Глава 17.

Я снова просыпаюсь одна.

Рядом пусто, хотя помятая подушка и тепло под одеялом говорят — он был здесь совсем недавно.

Поворачиваюсь на бок и морщусь. Между ног ноет. Напоминает о вчерашнем. О его руках. Губах. О том, как он...

Улыбаюсь и качаю головой, прогоняя образы. Это точно не тот опыт, который мне хотелось бы пережить ещё раз.

В очаге –– трещат поленья. Сигульд подбросил. Рядом с очагом –– пустая шкура. Вульфа нет. Он так и не вернулся.

Странно. Волк всегда возвращался к рассвету. Всегда.

Тревога шевельнулась в груди. Что, если что-то случилось? Что, если он ранен? Или...

«Перестань», — одёргиваю себя. — «Вульф не щенок. Он справится».

Но тревога не уходит.

Встаю, набрасываю платье. На широкой полке в углу в ряд стоят пузатые склянки с зельями. Переставляю их и беру два.

Первый — тёмно-зелёный, пахнет горько. Запретное зелье. То, что Ранвейг научила меня варить, когда пошла первая кровь. «Чтобы не было детей, когда не нужно», — говорила она. До этого дня я никогда им не пользовалась. Но пришло и моё время. Правда, действовать оно начнёт только к вечеру. А то, что было сегодня ночью… Пусть боги решат.

Открываю деревянную пробку, пью залпом. Морщусь. Вот же гадость.

Второй — светлый, с запахом мяты и ромашки. Заживляющее. Чтобы всё быстрее прошло. Пускаю магию в зелье. Пью и его. Вот и себя подлечила.

Ставлю пузырьки обратно. Надо будет побольше зелий наварить, чтобы продать в ближайший базарный день.

С улицы доносится странный звук, я спешу открыть дверь. Холодный воздух бьёт в лицо. Прислоняюсь плечом к косяку, смотрю во двор.

И замираю. Посреди двора, на утоптанном снегу, стоит Сигульд.

В одних штанах и сапогах. Белые волосы собраны на затылке в низкий хвост. В руках — меч.

Он тренируется, а на снегу поодаль лежит Вульф, заснеженная морда на лапах. Спокойно наблюдает жёлтыми глазами, будто это его новое развлечение — смотреть, как викинг машет железом силы.

Я не могу отвести взгляд от его сильного, скульптурного тела.

Сигульд движется как... как вода. Нет, как ветер. Быстро, плавно, смертельно. Меч в его руках живой. Он рассекает воздух, блестит на солнце, поёт высоким звоном. Клинок продолжает его руку. Он –– часть воина.

Взмах. Разворот. Выпад.