Что-то неприятно сжалось в груди. Я мотнула головой, прогоняя глупое чувство. Ну и пусть. Так даже лучше. Меньше хлопот. Я, наконец, буду спать в своей кровати. Тишина вернётся в дом. Мы с Вульфом снова будем одни, и всё станет как раньше.

«Как раньше», — повторила про себя. И почему это звучит так уныло?

Вульф чхнул, потряс мордой, рыкнул и уставился на меня. Я поднялась, накинула на плечи плащ и пошла открывать ему дверь. Волку надо в лес. Да и мне не мешало бы проветриться.

И тут со двора раздался звук.

Что-то тихо лязгнуло, заставив меня замереть на месте. А затем треск дерева, странный шум и сдавленное, яростное шипение мужского голоса. Так шипят, когда очень хочется выругаться во весь голос, но зубы сжаты слишком крепко.

Я на цыпочках подкралась к маленькому оконцу, осторожно выглянула. И обмерла.

У большой дубовой кадки с водой во дворе, стоял Сигульд. Живой и… голый.

Совершенно. Абсолютно. Без единой нитки на роскошном теле.

Он стоял спиной ко мне, и зимнее утро обволакивало его лёгким паром. Пар поднимался от разгорячённого тела вверх, таял в холодном воздухе. Белые волосы он собрал и перебросил через плечо вперёд.

Мамочки...

Спину-то я уже видела. Даже руками трогала. Изучила каждую татуировку. Но сейчас...

Сейчас я видела всё остальное.

Твёрдые округлые ягодицы, вылепленные будто из мрамора. Мощные бёдра, где под кожей перекатывались мышцы при каждом движении. Длинные сильные ноги с татуировками, уходящими вниз. Широкая спина сужалась к талии и снова расширялась к бёдрам воина, привыкшего к многочасовым переходам.

Я невольно сглотнула. Там, в прошлой жизни, у меня был парень. Денис. Студент-историк. Мне казалось — ничего так. Симпатичный.

Сейчас я понимала, что Денис и этот... скандинавский бог — это два разных биологических вида. Ничего общего. Этот вид в моё время давно вымер.

Сигульд нагнулся, заставив меня больно закусить губу, зачерпнул шайкой воду из кадки. Поднял над головой. Я замерла.

«Она же ледяная», — мелькнула мысль. — «Там же тоненький лёд воду прихватил».

И не успела я додумать — он без малейшего колебания опрокинул на себя полную шайку.

Зашипел сквозь зубы. Резко мотнул головой. Белые волосы хлестнули по плечам, разбросав во все стороны сверкающие капли. Пар повалил гуще.

И потянулся за шайкой снова.

Я прикрыла рот ладонью.

Вот тебе и «терпимо»! Вот тебе и «немного кружится голова»! Значит, я его тут тряпочками обтирала, мылом душистым мылила… Бе-едненький, сла-абенький. А он вон, что делает!

Сигульд принялся отжимать волосы — запрокинул голову, завёл руки за затылок. Мышцы на спине и руках пришли в движение — медленно, красиво, как живой рельеф.

Я забыла как дышать. Просто стояла у окна, впившись пальцами в деревянную раму, и смотрела. Как дура. Как последняя, озабоченная дура.

И в эту самую секунду Сигульд развернулся.

Медленно. Неторопливо. Как будто мой взгляд почувствовал.

Тёмно-синие глаза с зеленцой нашли окошко мгновенно. Я отпрянула от окна так, что врезалась задом в стол.

Стол жалобно скрипнул, а я схватилась за грудь, где сердце колотилось, как безумное. Потом зажала рот рукой и тихо рассмеялась. Боги… Я пялилась на голого мужика, будто первый раз вижу. А он меня поймал.

Ну и пусть!

Я оттолкнулась от стола, выпустила волка и метнулась к очагу. Подбросила дров. Схватила котёл, зачерпнула воды из кадки. Руки немного подрагивали, а внизу живота таяла приятная тяжесть.

Работала и вспоминала. Вот же... А ведь вчера я ещё над ним тряслась. Лоб щупала. Спрашивала: «Холодно?» Переживала, как бы рана не разошлась.

А он зимой водой на улице обливается. Варвар. Самый настоящий варвар.

Красивый. Невозможно красивый варвар.

За спиной скрипнула дверь.

— Доброе утро, птичка.

Голос — низкий, чуть хриплый, с ленцой. Довольный голос. Очень довольный.

Я не обернулась. Продолжала помешивать воду в котле.

— Доброе, — ответила как можно равнодушнее. — Иди к очагу ближе. Простудишься.

— Да брось, Эйрин.

Он прошёл мимо меня, пахнущий свежестью, и я краем глаза увидела, что он уже в штанах. Жаль. То есть, в смысле — хорошо. Хорошо, что оделся. Всем так лучше.

Он остановился рядом. Слишком близко.

— Понравилось, что увидела? — в голосе плескалось веселье.

— Я не смотрела, — твёрдо сказала я, но в глаза его смотреть всё же поостереглась. — Я выглянула проверить, что за шум.

— Конечно, — согласился он. — Выглянула.

Пауза.

— Я уронил ведро, — добавил он, явно сдерживая смех. –– И долго ты выглядывала?

Я резко повернулась к нему:

— Слушай, ты с открытой раной только что вылил на себя ведро ледяной воды. Ты соображаешь? Мне что, снова тебя лечить?

Сигульд смотрел на меня сверху вниз. Мокрые волосы падали на плечи. В глазах плясали чертики.