Сначала на меня набрасывается Ким, наш администратор. Она вскакивает из-за стола, как только открываются двери лифта, и подбегает ко мне, всплескивая руками; тик на ее глазу дергается так быстро, что кажется, будто ей больно.

— О боже мой, Джоэллен, когда он вошел, я даже не поняла, кто это. Поняла только, что он здоровенный и красивый, и, о-о-о! — Она кусает кулак. — Такой горячий! Но потом Шаста сказала мне, кто он, и показала вашу фотографию на «ТиЭмЗи», и, черт, вы что, встречаетесь? Как долго это уже длится?

— Он мой сосед, — устало отвечаю я, направляясь к своему столу. Ким бежит рядом, то и дело подпрыгивая от возбуждения.

— Значит, вы не встречаетесь? О боже, какая жалость, этот мужчина просто… — она обмахивается рукой, — огонь! Но он твой сосед, говоришь? Может, я как-нибудь загляну к тебе в гости, ну, скажем, сегодня вечером? Ты свободна?

Шаста замечает меня издалека и вылетает из своей кабинки, как ошпаренная. Она несется ко мне по коридору, пока я готовлюсь к удару.

— Джоэллен! — визжит она, хватая меня за руку. — Святые угодники, вживую этот мужчина в десять раз сексуальнее, чем на фотографиях! И он огромный!

— Не спрашивай меня о его чл…

— Ты обязана рассказать мне, как он выглядит голым! Пожалуйста? Ну пожа-а-алуйста? Хоть намекни, какого он размера! Вот такого? — Она разводит руки примерно на тридцать сантиметров, затем добавляет еще несколько. — Или такого?

Раздраженная ее непристойными расспросами, я хмуро смотрю на нее: — Ты совсем сума сошла, Шаста. Он не кусок мяса. Успокойся.

Я бросаю сумочку на пол, сажусь в кресло и начинаю перекладывать вещи на столе, пытаясь изобразить занятость, но надо мной нависают две озабоченные самки, которые не отстанут, пока я не расскажу им побольше об их новоиспеченном самце. Их возбужденное кудахтанье и хлопанье крыльями поднимают на ноги всех остальных кур в курятнике, и внезапно у моей кабинки собирается толпа женщин, которые орут как сумасшедшие.

Сью Вонг, обладательница идеально ровной челки и завидных ямочек на щеках, хочет знать, как мы с Кэмом познакомились. Другой редактор, Бетани, хочет знать, есть ли у него брат. Вопросы сыплются на меня со всех сторон, пока у меня не начинает кружиться голова.

— Девочки! — кричу я сквозь этот шум. — Успокойтесь! Он просто мой сосед!

— Что здесь происходит?

Ледяной голос Порции разрезает шум, как самурайский меч. Курицы в ужасе разбегаются, и остаемся только мы с Порцией, молча глядя друг на друга.

На ней прелестное платье-футляр цвета новой медной монеты. С ее идеальными золотистыми волосами и стальными серо-голубыми глазами она выглядит так, будто ее только что отчеканили.

— Извини за это. Я… э-э, думаю, все немного… перевозбудились из-за моего посетителя.

Призрак улыбки смягчает ее вечно поджатые губы.

— Их трудно винить. В последний раз посетитель мужского пола появлялся на тридцать третьем этаже, когда Теодор Скэнлон приходил обсуждать свой новый контракт.

Теодор Скэнлон – один из самых печально известных авторов «Мэддокс Паблишинг». Он стар как мир, его запаха изо рта может убить взрослого мужчину с десяти шагов, а разглядывание декольте стало для него чем-то вроде спортивного состязания. В его криминальных романах, которые отлично продаются, подозрительно часто встречается секс между братьями и сестрами. В связи с этим старая издательская поговорка «Пиши о том, что знаешь» приобретает совершенно отвратительный смысл.

— Хорошо пообедала?

Я настороженно смотрю на Порцию, не доверяя ее невинному вопросу и мягкой, совсем не ведьминской улыбке.

— Да, спасибо.

— Рада это слышать. Я не шутила, когда сказала, что ты это заслужила, Джоэллен. Это правда.

Это так странно. С чего это она такая милая? Что она задумала?

Она поворачивается, чтобы уйти, но я окликаю ее: — Порция, разве ты не хотела обсудить мою текущую нагрузку?

Она моргает, явно сбитая с толку, но затем ее взгляд проясняется. Она беспечно бросает: — О, не бери в голову. Я нашла то, что искала. Просто… перекладываю вещи с места на место.

Она уходит, не объяснив, что значили эти загадочные слова. Я размышляю над ее странным поведением, пока мне в голову не приходит мысль настолько ужасная, что у меня перехватывает дыхание.

Порция влюблена в Майкла.

О боже. Ну конечно! Она уже десять лет не дает мне проходу, следит за мной, как ястреб, и всегда внезапно появляется, когда приходит Майкл, как будто присматривает за мной. Как будто она догадалась, что я к нему чувствую. Это было несложно – я хожу за ним по пятам, как теленок за матерью. А потом однажды появляется мужчина, который приглашает меня на обед, и она резко меняет свое отношение ко мне, что могло бы привести к хлыстовой травме, и становится милой – потому что я больше не представляю для нее угрозы, раз у меня есть парень.

Все эти годы Порция была влюблена в Майкла, видела, что я тоже в него влюблена, и ненавидела меня за это.

А теперь он разводится.

И ухаживает за мной.

Я в полной заднице.