Я невольно улыбаюсь, потому что это правда. Затем Майкл добавляет: — К тому же, у меня нет нужного оборудования. Я хмурюсь.

— Прости?

— Порция – лесбиянка.

Я пялюсь на кота, который смотрит на меня в ответ так, словно прикидывает, не подойти ли ему поближе и не срыгнуть ли комок шерсти мне на туфлю.

— Лесбиянка? Порция – лесбиянка?

— Да. Только не говори, что ты не знала.

Судя по всему, список того, чего я не знаю, длинный и внушительный.

— Понятия не имела! А ты откуда знаешь?

— Я знаком с ее девушкой. Они вместе уже много лет. Порция и моя жена вместе состоят в совете одной национальной организации по борьбе с неграмотностью. Мы много раз пересекались на светских мероприятиях.

Я рада, что сижу, потому что, если бы стояла, то уже рухнула бы в обморок и проломила себе череп об пол. Порция – лесбиянка. Значит, она не влюблена в Майкла. Что в свою очередь значит, моя теория о том, почему она всегда вела себя со мной как стерва, настолько далека от истины, что ее даже не стоит рассматривать.

— Честно, я вообще не догадывалась. Интересно, почему она ни разу не привела свою девушку ни на одну из праздничных вечеринок или летних пикников?

Возникает короткая пауза.

— Думаю, она переживала о том, как на это посмотрят сотрудники.

— В смысле, «посмотрят»? Думаешь, она боялась дискриминации?

— Ну, естественно.

— Я не понимаю. Почему «естественно»? Я знаю десяток геев в «Мэддокс», которые не скрывают свою ориентацию, и никто их не ущемляет. Культура компании очень инклюзивная, но даже если бы это было не так, у нас есть прописанная политика против дискриминации. И есть федеральный закон…

— В компании нет ни одного открытого гея на руководящей должности.

Резкость его тона заставляет меня замолчать.

— Это правда, — медленно говорю я, пытаясь понять, что именно я упускаю. Почему он так раздражен? Когда Майкл снова заговаривает, его голос звучит как обычно.

— Разумеется, я советовал ей взять на себя роль лидера в этом вопросе, но ей это некомфортно. И не в моем праве настаивать. Я уважаю ее желание держать свою личную жизнь в секрете.

— Да, конечно, если ей некомфортно…

— Но хватит о Порции, — перебивает Майкл. — Давай поговорим о тебе. Ты начала тренироваться? Я заметил, что в последнее время ты выглядишь более подтянутой.

Значит, вот что меня ждет, когда наступит менопауза. От этого прилива жара могла бы вспыхнуть вся кухня. За несколько ударов сердца я краснею и покрываюсь потом.

— Да, я начала тренироваться, — смущенно признаюсь я. — Это тот самый проект, о котором я тебе говорила, с которым мне помогает Кэм. Я решила начать заниматься спортом и лучше питаться, а он, ну, знаешь, профессиональный спортсмен, так что вот.

— Это здорово, Джоэллен! — Я не могу понять, чем вызван его энтузиазм: тем, что ему нравится моя идея заниматься спортом, или тем, что он наконец-то понял суть моих отношений с Кэмом. — Я очень за тебя рад. Я тоже люблю тренироваться. Может, как-нибудь потренируемся вместе! Тебе нравится сквош?

— О, конечно… Я обожаю сквош. (Очень надеюсь, что это что-то про овощи).

— Отлично! Когда я вернусь из Лондона, я отведу тебя в свой клуб.

— Ты едешь в Лондон?

— Да. Улетаю завтра. Все собирался тебе сказать, но как-то не было подходящего момента. У меня встречи с нашими европейскими дистрибьюторами, но я вернусь в субботу, двадцать третьего.

Внезапно меня охватывает холодное отчаяние.

— Это день корпоративной вечеринки. Ты собираешься прийти?

Его голос теплеет.

— Я бы ни за что ее не пропустил.

О боже. Это похоже на знак.

— Хорошо. Эм… может, будем переписываться, пока ты в отъезде? Ну, знаешь, чтобы оставаться на связи?

— Я бы этого хотел, — бормочет Майкл. — Очень хотел бы. И, Джоэллен?

— Да?

— Я так рад, что мы наконец-то поговорили.

— Я тоже, — шепчу я.

Мистер Бингли, устав ждать свой ужин, издает такой звук, будто с него заживо сдирают шкуру. Я смеюсь, как сумасшедшая, чувствуя себя окрыленной, расслабленной и до опасного счастливой, словно Икар, подлетевший слишком близко к солнцу.

Но я не буду думать о том, что случилось с этим идиотом. Я завершаю звонок и иду кормить своего требовательного зверя, думая только о том, сколько дней осталось до нашей следующей встречи с Майклом и на сколько килограммов я похудею к этому времени.

К «черту тощее тело, тощее сердце, тощую любовь» – мне предстоит сногсшибательно-стройное появление на праздничной вечеринке, и упаси бог того глупца, что попытается встать у меня на пути.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Я увлеченно ищу в интернете информацию о том, как играть в сквош, когда Кэм врывается в квартиру с большим букетом подсолнухов, завернутых в целлофан и папиросную бумагу. Он видит меня за ноутбуком на кофейном столике и ухмыляется.

— Опять гуглишь меня, да, lass? Это уже становится одержимостью!