Я нахожу эту историю невероятно романтичной. Сказки о предначертанных судьбой влюбленных – мой криптонит.

— Обожаю итальянскую еду, — говорю я Кэму, поглаживая красно-белую клетчатую скатерть.

— Я знаю. — Он встряхивает белую льняную салфетку и кладет ее на колени. Увидев мое удивление, он добавляет: — Миссис Динвиддл рассказала мне об этом.

Я смеюсь.

— Да, я постоянно пытаюсь уговорить ее попробовать мою лазанью, но каждый раз, когда я это предлагаю, она смотрит на меня так, будто я испортила воздух в церкви.

— Британцы не особо славятся своей тягой к кулинарным авантюрам.

— Вряд ли макароны с томатным соусом можно назвать авантюрой.

Кэм улыбается.

— Ты не британка.

— Тут ты меня подловил.

— А вот красавчик точно британец. Он мог бы посоперничать с принцем Уэльским в том, что касается шелковых носовых платков и чопорности.

Я улыбаюсь сухой оценке Кэма.

— Он просто сдержанный.

— Зажатый, ты хотела сказать.

Я закатываю глаза и кладу в рот пышный кусок хлеба, еще теплый после духовки. Я стону от удовольствия. Это первый кусок хлеба за целую вечность.

— Углеводы – это доказательство того, что Бог нас любит, как думаешь?

— Кажется, Бенджамин Франклин говорил так о вине.

Он какое-то время наблюдает за тем, как я ем, пока мне не становится неловко.

— Ты пялишься.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь. Очевидно, что ты получаешь от еды удовольствие. Нечасто женщина позволяет себе это удовольствие на публике.

Мои щеки горят. Я проглатываю хлеб настолько изящно, насколько это вообще возможно, опасаясь, что выгляжу как какое-то фермерское животное у корыта.

Кэм смеется, увидев выражение моего лица.

— Не смущайся. Это сексуально.

Я испытываю благодарность к официанту, который в этот момент подходит к нашему столику и избавляет меня от необходимости придумывать ответ на очередное сексуальное замечание Кэмерона МакГрегора. Сомневаюсь, что в моем мозгу хватит клеток, чтобы справиться с этим.

Мы заказываем напитки. Когда официант отходит, Кэм произносит: — Итак.

— Итак.

Его улыбка расплывается медленно и обжигающе.

— Хочешь сначала обсудить твой маленький интернет-поиск или все-таки красавчика?

Я запихиваю в рот еще один кусок хлеба.

— Понял. Значит, красавчика. Нет, подожди, сначала скажи мне, что это была за женщина, которая подошла к твоему столу?

— Это была Порция.

Он вскидывает брови.

— Она показалась мне не такой уж стервой, какой ты ее описывала.

— Я знаю. Это странно. На мгновение она даже показалась человеком. — Я пожимаю плечами, понимая, что никогда не разгадаю эту загадку. — Наверное, она просто растерялась и вела себя как человек, а не как ведьма, потому что ее мозг получал хорошую дозу дофамина, когда она стояла в метре от тебя.

Глаза Кэма искрятся смехом.

— О? И так происходит со всеми женщинами, когда я захожу в комнату?

Я отмахиваюсь от него.

— Ой, да ладно тебе, МакГрегор. Ты же знаешь, какое впечатление производишь на женщин. Ты как один из тех фокусников, которые устраивают сеансы массового гипноза, заставляя всю аудиторию кукарекать.

Он секунду смотрит на меня.

— Не на всех.

Официант возвращается с нашими напитками: вода для меня и пиво для Кэма. Он принимает заказ на еду и уходит, а затем Кэм милосердно меняет тему.

— Красавчик попытается выведать, что между нами, при первой же возможности.

— Я уже сказала ему, что мы просто друзья.

— Тебе придется сказать ему это еще раз. Но не втягивайся в долгие дискуссии. Отмахнись, как ты только что отмахнулась от меня, и переведи тему. Если он будет настаивать, скажи, что я не в твоем вкусе. — Его голос мрачнеет. — Убедить его в этом не составит большого труда.

— Почему ты так говоришь?

Кэм делает большой глоток пива, затем смотрит в окно.

— Потому что сколько бы у меня ни было денег, для него я все равно просто джобби.

— Джобби?

— Мусор. Недостойный даже находиться с ним в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы заслужить внимание женщины, которая ему нравится.

Я задаюсь вопросом, в какой степени его мнение о Майкле сформировалось под влиянием того, что он сам пережил, живя в доме сэра Гладстона. Интересно, каково ему было расти без отца. Знать, что его отец покончил с собой, знать, что он так сильно избил мать, что у нее начались преждевременные роды.

Какими бы ни были недостатки моих родителей, я всегда чувствовала себя в безопасности. Может, меня не всегда понимали или принимали полностью, но я была в безопасности. Обо мне заботились. Меня хотели. Я не могу представить, с какими демонами Кэму приходилось жить всю свою жизнь.

— Спрашивай, lass.

Я поднимаю глаза и вижу, что Кэм внимательно за мной наблюдает. Когда я слегка смущаюсь под его пристальным взглядом, он тихо произносит: — Я уже говорил, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.