Когда тем же вечером я возвращаюсь домой, домашний телефон разрывается, пока я открываю входную дверь. Я вбегаю внутрь и снимаю трубку, все еще в зимнем пальто и вязаном шарфе.

— Алло?

— Здравствуй, Джоэллен.

От звука его голоса по телу пробегает легкая дрожь.

— Привет, Майкл!

— Тебе удобно сейчас говорить?

Я оглядываю кухню и решаю, что мистер Бингли может подождать свой ужин пару минут, хоть он и свирепо сверлит меня взглядом из угла, где стоит его пустая миска. Если бы он мог скрестить лапы на груди, он бы это сделал.

— Да, сейчас подходящее время. Как ты? — Я сажусь за кухонный стол и разматываю шарф.

— Хорошо, спасибо. Я рад, что у нас наконец-то появилась возможность поговорить. Кажется, мы все время не совпадали графиками.

Его голос звучит тепло, поэтому я понимаю, что он не жалуется. Я испытываю облегчение, потому что была уверена, что мне придется долго и упорно извиняться после того, что произошло сегодня в офисе. Я не видела Майкла до конца дня и струсила написать ему письмо, но разговаривать вот так все же как-то безопаснее, чем лицом к лицу.

— Прости, что не перезвонила вчера вечером. Ужин немного затянулся, и я не знала, до скольких ты обычно не спишь.

— Можешь звонить мне в любое время. Я серьезно. Звони в любое время дня и ночи.

— Хорошо. — Я чувствую смущение, радость и еще облегчение от того, что он не стал спрашивать, с кем я ужинала. — Спасибо. Эм-м, ты теперь живешь в своей собственной квартире?

— Да. Мы договорились, что она останется в доме, пока юристы будут воевать из-за того, кому что достанется. Я снял квартиру с видом на Центральный парк. Вид просто потрясающий. Тебе бы понравилось.

Немного странно, что он избегает называть имя жены, предпочитая говорить «она», но я слишком зациклена на попытках понять, не пригласил ли он меня только что к себе домой, чтобы обращать на это внимание.

— Уверена, что да. Звучит чудесно.

Какое-то время мы молчим, неловко дыша в трубку, пока Майкл не произносит: — Ладно, надо выговориться.

О боже. Звучит не очень.

— В чем дело?

Он издает короткий, смущенный смешок.

— Я ревную тебя к твоему регбисту.

Я знаю, что он ищет поддержки, но вместо того, чтобы раздражаться, я нахожу это признание очаровательным. По сути, Майкл говорит, что Кэм – человек, достойный его ревности, – и это доказывает, что он не такой сноб, каким его считает Кэмерон, – и в то же время демонстрирует свою уязвимость. Человеку, у которого есть все на свете и который привык к тому, что все пресмыкаются перед ним, нелегко признаться, что другой мужчина вызывает у него ревность.

В моих глазах акции Майкла только что взлетели на несколько пунктов.

— Тебе не нужно к нему ревновать. Я сказала тебе чистую правду: мы просто друзья. Между нами действительно ничего нет.

Майкл облегченно выдыхает.

— Рад это слышать. Знаю, у меня нет никакого права ревновать, но, честно говоря, я думал о тебе так долго, что мое сердце, наверное, разбилось бы, окажись ты занятой в тот самый момент, когда я обрел свободу.

Он говорит о разводе так, словно вышел из тюрьмы по УДО, но я отвлеклась на нечто куда более важное.

— Ты думал обо мне? — шепчу я, пока мое сердце пляшет от радости в груди.

Он тоже понижает голос.

— Ты не могла не знать. Боже мой, я столько времени пялился на тебя, что боялся, об этом знают уже все.

Почувствовав слабость, я закрываю глаза. Это происходит. Это действительно происходит. Все эти ночи мне снилось, как этот мужчина произносит эти слова, и это уже не сон… Это реальность.

— Ты ничего не говоришь.

— Прости, я просто… впитываю все это. — Я смеюсь, задыхаясь, потому что в легких нет воздуха. — Мне трудно в это поверить.

— А зря. Ты красивая девушка, Джоэллен. Я всегда так думал.

Если бы прямо сейчас астероид пробил потолок и разрушил мою квартиру, а вместе с ней убил бы и меня, я бы умерла счастливой, потому что моя жизнь теперь полностью состоялась.

Майкл Мэддокс назвал меня красивой. Либо он сидит сейчас в своей многомиллионной квартире с видом на Центральный парк под кайфом от каких-нибудь грибов, либо говорит правду. Никто никогда не говорил мне ничего столь же прекрасного.

«Ты идеальна такая, какая ты есть, lass».

Мои глаза резко распахиваются. Какого черта МакГрегор делает в моей голове? И именно в такой момент!

— Ты еще здесь?

Я выпаливаю первое, что приходит на ум, потому что слишком сбита с толку тем, что Гора вторгся в мой идеальный момент с Майклом.

— Я просто думала о Порции.

Майкл звучит озадаченно из-за моего странного перехода.

— О Порции? А что с ней?

— Мне кажется, она в тебя влюблена.

Майкл смеется, долго и от души.

— Ты слишком хорошего о ней мнения. Будь она влюблена в меня, это означало бы, что у нее есть сердце!