— Спустись с небес на землю, позер. В мире полно вещей, которые никак с тобой не связаны. Я пытаюсь узнать, как играть в сквош. Для кого цветы?

Он смотрит налево, направо, а затем оглядывается через плечо.

— В этой квартире живет кто-то еще?

Удивленная и тронутая, я встаю.

— Они для меня? Правда?

Кэм качает головой и театрально вздыхает.

— Матерь божья, ты безнадежна. Забери эти чертовы веники, пока я не треснул тебя ими по башке.

Я подхожу к нему и забираю из его рук огромный букет.

— Это мои любимые. — Улыбаясь, я прикасаюсь к ярко-желтым лепесткам. — Они всегда напоминают мне о доме. Когда я росла, мама каждую пятницу приносила свежие прямо с фермерского рынка.

— Я знаю.

Я смотрю на него, нахмурив брови.

— Ты что, рылся в моем мусоре или типа того?

Он улыбается.

— Миссис Динвиддл обожает сплетничать.

Я смеюсь.

— Это точно. Но…

Кэм видит мое замешательство и сжаливается надо мной.

— Это наша Тайная вечеря, lassie. Повод как раз подходящий для цветов.

— Звучит по-библейски, но спасибо. — Я разглядываю его свежевыбритое, сияющее лицо. — Смотрю, ты обзавелся бритвой.

Он проводит рукой по подбородку.

— Да. Я уже начал выглядеть как пещерный человек. — Его взгляд опускается на меня. — Тебе нравятся смазливые парни, так что я решил, что раз сегодня особенный вечер, то нужно приложить усилия.

— Легкая небритость идет тебе больше, — говорю я, не подумав. — Ты слишком мужественный, чтобы быть таким вылизанным. Все твои грубые черты гораздо более…

Кэм улыбается, глядя на меня, как кот, который только что сожрал жирную канарейку.

Я раздраженно выдыхаю.

— Ой, заткнись, позер, — бормочу я и ретируюсь на кухню в поисках вазы.

— Нет, не думаю, что заткнусь, lassie, — тянет Кэм, следуя за мной. — По крайней мере, пока ты не скажешь, чем заканчивалось это предложение. — Он садится за кухонный стол, закидывает руки за голову и сияет, глядя на меня.

— Оно заканчивается тем, что я втыкаю острый предмет тебе в глаз.

Я гремлю посудой в кладовке и шкафчиках под раковиной, пока не нахожу вазу, достаточно высокую для подсолнухов, а затем начинаю усердно их расставлять, все это время остро ощущая на себе самодовольную ухмылку Кэма.

— Горячий? Сексуальный? Сногсшибательный? — размышляет он вслух, явно наслаждаясь моим смущением. — Хмм. Она молчит. Должно быть, я близок к истине.

— Ты близок к серьезным телесным повреждениям. Помолчи.

Кэм смеется. Я бросаю на него взгляд и поражаюсь тому, насколько он сейчас отличается от тех фотографий в интернете. Он выглядит счастливым и расслабленным, словно его ничто в мире не заботит. Словно его место – прямо здесь, на этом стуле за моей кухней.

— Почему ты никогда не улыбаешься на фотографиях?

Его смех обрывается, улыбка гаснет, а во взгляде появляется странная жесткость. Я чувствую, что ступила на минное поле, но отступать поздно. Раз уж зашла, пойду до конца.

— Я имею в виду, я вижу, как ты постоянно смеешься и улыбаешься, как вот прямо сейчас, но на фото ты всегда выглядишь каким-то… несчастным.

Кэм молча смотрит на меня, и мне кажется, что это длится целую вечность. Затем произносит: — Не можешь же ты быть настолько наивной.

Его грубый тон удивляет меня не меньше, чем сами слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, женщина, посиди и немного подумай над тем, о чем только что спросила, и найдешь свой чертов ответ.

Я не собираюсь поддаваться его запугиваниям и возвращаю ему такой же испепеляющий взгляд.

— Почему ты на меня злишься? Ты сам сказал, что я могу спрашивать тебя о чем угодно!

Наши взгляды скрещиваются, как мечи, но он задел мои чувства, поэтому я не отведу глаза первой. Я всего лишь задала невинный вопрос. Я не виновата, что его настроение меняется быстрее, чем погода.

— Ах, lassie. — Кэмерон трет лицо руками. Его тихий смешок звучит невыносимо грустно. — Ты сведешь меня в могилу.

— Да, возможно, если продолжишь вести себя как мудак. На случай, если ты не заметил, у меня в руках садовые ножницы.

Он начинает смеяться, сначала тихо, с грустным смешком, но потом его смех перерастает в безудержный хохот, Кэм запрокидывает голову и бьет кулаком по столу.

— Ты такой странный, — ворчу я, продолжая расставлять подсолнухи.

— А ты не видишь дальше собственного носа, но тем не менее, мы здесь.

— Ты и твои двусмысленные заявления точно сведут меня в могилу, позер. Кстати, о плохом зрении, у меня вопрос.

Когда я оборачиваюсь, он уже улыбается.

— Ну конечно.

— Как думаешь, может, мне стоит отказаться от очков?

— В пользу чего, монокля?

— Да, монокля, — саркастично отвечаю я. — Они сейчас в моде. Ты можешь хоть на секунду побыть серьезным? Это важно.

Кэм изображает на лице подобие суровости.

— Хорошо. Я серьезен. Это видно по моему грозному взгляду.