По возвращении в дом Кэм оставляет меня у двери с одним напутствием: — Если сегодня будешь говорить со своим красавчиком, ни в чем его не заверяй.

— Насчет чего?

— Вообще ни в чем. Насчет меня, «других конкурентов», о которых он упоминал, или того, как прошло ваше «недо-свидание». Просто делай вид, будто все это не имеет значения. Это сведет его с ума. Договорились?

— Договорились. И спасибо.

Он смотрит на меня без тени улыбки.

— Пожалуйста.

Кэм заходит в свою квартиру и закрывает дверь.

Я принимаю душ, одеваюсь и еду на работу, но все мои мысли заняты Кэмом и выражением его лица в тот момент, когда он спросил, уверена ли я, что мне нужен именно Майкл.

Когда я добираюсь до работы, на моем столе лежит записка, подсунутая под клавиатуру так, что торчит только один уголок. Она лежит в запечатанном конверте, на котором выведено мое имя. Сгорая от любопытства, я вскрываю его, даже не сняв пальто.

Мне жаль, что я тебя расстроил. Прошлый вечер прошел совсем не так, как я надеялся. Возможно, ты сможешь простить меня за то, что я вел себя как настоящий осел. Я так давно не ходил на свидания, что, кажется, забыл, как это делается.

М.

Ниже написан номер его мобильного телефона.

Медленно выдохнув, я засовываю записку обратно в конверт и прячу в сумочку. Затем сажусь в кресло и смотрю в темный экран монитора, мысленно споря с собой о том, отправить ли Майклу электронное письмо или позвонить.

В конце концов, я решаю последовать совету Кэма и сделать вид, что мне все равно.

Следующие несколько часов я с головой погружаюсь в работу, пока на моем столе не звонит телефон.

— Джоэллен Биксби слушает.

— Это утро было ужасным.

Голос Кэма звучит напряженно, но я сразу же испытываю облегчение.

— И прошлая ночь тоже. Я не могла уснуть.

Повисает неловкая пауза, затем он с шумом выдыхает.

— Я тоже.

— Ты все еще злишься на меня?

— Я никогда на тебя не злился, lass, — тихо отвечает Кэм. — Упрямая ты женщина.

Слава богу, мы миримся.

У меня аж голова кружится от радости.

— Вот и отлично, потому что если бы мне пришлось снова слушать твою музыку, я бы выбросилась из окна.

Он посмеивается.

— Ты слишком драматизируешь, тебе не кажется?

— К тому же, я должна тебе еще два домашних ужина.

— Да ну? Ты что их считаешь?

Его голос – это классическое МакГрегоровское самодовольство из серии «я-знаю-что-ты-в-меня-влюблена».

— Как и ты, — игриво парирую я, — и даже не пытайся это отрицать, позер. Мой мясной рулет – лучшее, что случалось с тобой в этой жизни.

— Да, lass. Твой рулет почти так же хорош, как твой пирог.

Я улыбаюсь, накручивая телефонный провод на палец.

— Кстати о пирогах, есть какие-нибудь пожелания насчет двух твоих последних ужинов?

Голос Кэма меняется, становится слегка хриплым.

— Ну, конечно, я хочу твой пирог. Обожаю этот пирог. Самая сладкая вещь, которую я когда-либо брал в рот.

Все мое тело охватывает жар. В голове всплывает его лицо, когда он прервал поцелуй на диване, и я ерзаю на кресле. Нужно сменить тему, иначе мне придется сменить трусики.

— В интернете есть наша фотография. На сайте светских сплетен.

Он тихо ругается.

— Прости. Ты в порядке?

— Да, я в порядке, и тебе не за что извиняться. По-моему, это подняло мой авторитет в офисе. Девушка, что сидит со мной рядом, обращается со мной так, будто я Бейонсе. А несколько парней из бухгалтерии поздоровались со мной в лифте. Думаю, дальше они попросят меня взять у тебя автограф.

Кэм вздыхает.

— Парней из бухгалтерии интересую совсем не я, глупая.

От этих слов мне становится приятно. Если бы передо мной было зеркало, я бы в нем сейчас прихорашивалась, поглаживая свои волосы, как лошадиную гриву.

— Знаешь, ты очень полезен для моего эго.

Он фыркает.

— Ну, а ты плохо влияешь на мое, так что хотя бы один из нас счастлив.

Кэм несчастен? Я не хочу, чтобы он был несчастен, особенно из-за меня.

— Не забывай, что я назвала тебя красивым, позер. — Когда он не отвечает, я спешу продолжить, боясь, что он решит, будто я соврала. — И я сказала это совершенно искренне. Ты огромная, великолепная гора, а не мужчина, у которого к тому же отличное чувство юмора и прекрасный словарный запас. Ты завидная партия.

Его затянувшееся молчание пугает меня. Как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, здесь ли он еще, Кэмерон произносит: — Звучит так, будто я заслужил сонет. Назовем его «Человек-гора». Что рифмуется с «огромными мускулами»?

Я смеюсь, испытывая невероятное облегчение от того, что не сказала ничего лишнего.

— Я уже написала тебе один. Но он был не о твоих мускулах, а о твоих глазах.

Как только эти слова срываются с моих губ, мне хочется совершить сэппуку металлическим ножом для писем, который находится в подставке для ручек рядом с компьютером. Я закрываю глаза и тихонько бьюсь головой о стол.