— Хорошо. Я понял. Мы даем мне время свыкнуться. — Он хватает мое второе запястье, притягивает меня еще ближе и склоняется к моей шее. Затем делает вдох, касаясь губами моей кожи и задевая чувствительное местечко прямо под моим ухом.

— Надеюсь, это не займет слишком много времени, — шепчет Майкл и нежно целует меня в пульсирующую жилку на шее, а затем отпускает так резко, что я отшатываюсь.

Его глаза мечут молнии. Они прожигают пространство между нами так, что кажется, будто сам воздух сейчас воспламенится.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и убегаю.

Я наматываю круги по ковру в своей гостиной, когда в дверь стучат.

— Открыто! — кричу я, уже зная, кто там.

Я бы безошибочно опознала стук Кэмерона МакГрегора на процедуре опознания среди десятка других. Как и сам этот мужчина, его стук весьма своеобразен.

Он заходит со своей обычной развязностью, спрашивая, где его ужин, но замирает как вкопанный, едва взглянув на мое лицо. Его брови сходятся на переносице.

— Ты опять с матерью по телефону говорила?

— Я ходила выпить с Майклом. Он пытался меня поцеловать. Дважды.

Кэм мгновение стоит неподвижно, наблюдая, как я меряю шагами комнату.

— Пытался?

Я киваю, грызя ноготь на большом пальце, разворачиваюсь и иду в обратном направлении.

Кэм медленно закрывает дверь, обходит меня и садится на диван. Но он не закидывает ноги на журнальный столик, как обычно, а подается вперед, упираясь локтями в колени и сцепив руки в замок, не отрывая взгляда от моего перемещения. В его позе чувствуется напряжение, готовность в любой момент вскочить на ноги. Его взгляд цепкий, как у ястреба.

— Не хочешь рассказать, что случилось?

Я выкладываю ему все, начиная с нашего утреннего спринта по офисным коридорам и заканчивая самым коротким и странным свиданием в истории всех свиданий. Когда я заканчиваю, Кэм молчит.

— Что скажешь?

Он медленно откидывается на спинку, кладет руки на бедра и с шумом выдыхает через нос.

— Думаю, это было умно.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Умно? Что именно?

— Все. Отлично разыграно. Отсрочка лишь заставит его желать тебя еще сильнее.

— Кэм, я с ним не играла!

Он склоняет голову набок, изучая мое лицо.

— То есть ты не хотела его целовать?

В его голосе сквозит недоверие, и меня это раздражает.

— Если ты не заметил, для меня это не игра!

— Не уходи от ответа.

Я рычу, срываю резинку с пучка волос и снова начинаю расхаживать по комнате.

— Просто это казалось неправильным. Все это было как-то странно. Слишком внезапно.

Голос Кэма звучит сухо.

— Ты пускаешь на мужика слюни уже десять лет, lass. Это вряд ли назовешь «внезапно».

— Внезапно с его стороны! До последних нескольких недель он меня в упор не замечал, а теперь мы пьем вино в его закрытом клубе в ту же секунду, как его жена подает на развод?

— А откуда ты знаешь, что он не замечал тебя раньше? Он тебе сам об этом сказал?

Я останавливаюсь и обдумываю эту мысль.

— Ну… нет.

— Все то время, что вы знакомы, он был женат, так?

— Да.

— Значит, он был не в том положении, чтобы признаваться тебе в симпатии. И вот ему представился шанс.

Я запускаю руки в волосы, все еще влажные на затылке после душа, и обдумываю это предположение. Наконец, я плюхаюсь на диван рядом с Кэмом и со вздохом тру лоб.

— Честно говоря, я не знаю, что и думать. Я вела себя так, будто у меня нервный срыв. Я была ходячей катастрофой. Наверное, я все испортила.

— Но он сказал, что хочет тебе позвонить.

Я качаю головой, неубежденная и выбитая из колеи.

— Какое вино он заказал?

Я поднимаю голову и смотрю на Кэма.

— А какая разница?

— Есть разница. Помнишь название?

Я пытаюсь вспомнить.

— Романи Конти? Что-то вроде того?

Кэм выглядит впечатленным.

— Господи Иисусе. Ты ему и вправду нравишься.

— Ты знаешь такое? Я думала, ты не пьешь вино.

— Это не значит, что я не знаю название одного из самых дорогих бургундских вин на планете. Оно стоит как минимум пару тысяч долларов за бутылку.

У меня отвисает челюсть. Из горла вырывается недоверчивый хрип.

— Давай вернемся к тому, что ты не захотела его целовать. Почему?

Я тщательно обдумываю вопрос, но понимаю, что у меня нет разумного ответа.

— Наверное… я просто слишком перенервничала.

Помолчав, Кэм выдает: — Хм.

Прежде чем я успеваю спросить, что, черт возьми, означает это его загадочное «Хм», звонит домашний телефон. Я замираю в ужасе.

— О боже мой. Думаешь, это он?

— Есть только один способ узнать, lass. Иди и ответь.

Меня охватывает паника.

— А что, если я скажу очередную глупость? Что, если я окончательно все испорчу? Это может быть мой последний шанс с ним!