"Ну, у него такой способ обращения с людьми", - сказала Джессика. "Такой способ заставить людей поговорить с ним. Я не знаю, страх это или уважение, но это работает. И я поспрашивал о его скорости решения. Это зашкаливает."

Патрик оглядел комнату, снова посмотрел на Джессику. Он изобразил полуулыбку, ту самую, от которой у нее всегда сводило живот.

"Что?" - спросила она.

"Mirabile visu", - сказал Патрик.

"Это то, что я всегда говорю", - сказала Джессика.

Патрик рассмеялся. "Это латынь".

"Латынь для чего? Кто выбил из тебя все дерьмо?"

"Латынь для Вас прекрасна".

Доктора, подумала Джессика. Приятная речь на латыни.

"Ну ... sono sposato", - ответила Джессика. "Это по-итальянски означает, что мой муж прострелил бы нам обоим лоб, если бы вошел сюда прямо сейчас".

Патрик поднял обе руки, сдаваясь.

"Хватит обо мне", - сказала Джессика, молча ругая себя за то, что вообще упомянула Винсента. Его не пригласили на эту вечеринку. "Расскажи мне, что с тобой происходит в последнее время".

"Ну, в церкви Святого Иосифа всегда много народу. Скучно не бывает", - сказал Патрик. "Кроме того, у меня, возможно, запланирована выставка в галерее Бойса".

Помимо того, что Патрик был отличным врачом, он играл на виолончели и был талантливым художником. Однажды вечером, когда они встречались, он нарисовал пастелью портрет Джессики. Излишне говорить, что Джессика надежно спрятала его в гараже.

Джессика потягивала свой напиток, пока Патрик пил другой. Они полностью встретились, непринужденно флиртуя, совсем как в старые добрые времена. Прикосновение рук, электрическое соприкосновение ног под столом. Патрик также сказал ей, что жертвует свое время на открытие новой бесплатной клиники на Поплар. Джессика сказала ему, что подумывает о покраске гостиной. Всякий раз, когда она была рядом с Патриком Фарреллом, она чувствовала себя обузой в обществе.

Около одиннадцати Патрик проводил ее до машины, припаркованной на Третьей улице. Затем наступил момент, как она и ожидала. Виски помогло сгладить ситуацию.

"Так... может, поужинаем на следующей неделе?" Спросил Патрик.

"Ну, я... ты знаешь..." Джессика хмыкнула.

"Просто друзья", - добавил Патрик. "Ничего предосудительного".

"Ну, тогда забудь об этом", - сказала Джессика. "Если мы не можем быть вместе, какой в этом смысл?"

Патрик снова рассмеялся. Джессика забыла, каким волшебным может быть этот звук. Прошло много времени с тех пор, как они с Винсентом находили повод для смеха.

"Хорошо. Конечно", - сказала Джессика, безуспешно пытаясь найти хоть одну причину, чтобы не идти на ужин со старой подругой. "Почему бы и нет?"

"Отлично", - сказал Патрик. Он наклонился и нежно поцеловал синяк на ее правой щеке. "Ирландская подготовка", - добавил он. "Утром будет лучше. Подождите и увидите."

"Спасибо, док".

"Я тебе позвоню".

"Хорошо".

Патрик подмигнул, выпустив на волю несколько сотен воробьев в груди Джессики. Он поднял руки в защитной боксерской позе, затем потянулся, пригладил ее волосы. Он повернулся и пошел к своей машине.

Джессика смотрела, как он уезжает.

Она коснулась своей щеки, почувствовав затяжное тепло его губ. И нисколько не удивилась, обнаружив, что ее лицу стало лучше.

16

ПОНЕДЕЛЬНИК, 11:00

Саймон Клоуз был влюблен.

Джессика Бальзано была абсолютно невероятна. Высокая, стройная и чертовски сексуальная. То, как она расправилась со своим противником на ринге, вызвало в нем, пожалуй, самый дикий заряд, который он когда-либо испытывал, просто глядя на женщину. Он чувствовал себя школьником, наблюдающим за ней.

Она собиралась сделать отличную копию.

Она собиралась сделать еще лучшее произведение искусства.

Он сверкнул своей улыбкой и пресс-удостоверением в "Голубом горизонте" и проник внутрь с относительной легкостью. Конечно, это было не то же самое, что попасть в Linc на игру Eagles или в Wachovia Center на встречу с Sixers, но, тем не менее, это давало ему чувство гордости и целеустремленности всякий раз, когда к нему относились как к представителю основной прессы. Журналистам таблоидов редко доставались бесплатные билеты, они никогда не ходили на пресс-конференции, им приходилось выпрашивать пресс-подборки. За свою карьеру он допустил много ошибок в написании имен из-за того, что у него никогда не было достойных материалов для прессы.

После драки Джессики Саймон припарковался за полквартала от ограждения места преступления на Восьмой Северной улице. Единственными другими автомобилями были Ford Taurus, припаркованный внутри периметра, вместе с фургоном криминалистов.