"Абсолютно".

Саймон позволил возможностям захлестнуть его. Волнение было ошеломляющим.

"Спасибо, Бен", - сказал Саймон. "Я буду на связи".

"Букеки"

Саймон отключился, размышляя о своей удаче.

Кевин Бирн был на трубе.

Это означало, что то, что раньше было обычным делом - следить за Бирном, чтобы добыть материал, - теперь стало великой навязчивой идеей. Потому что время от времени Кевину Бирну приходилось принимать наркотики. Что означало, что у Кевина Бирна появилась совершенно новая партнерша. Не высокая, сексуальная богиня с горящими темными глазами и лицом, похожим на товарняк, а скорее худощавый белый парень из Нортумберленда.

Худенький белый мальчик с камерой Nikon D100 и объективом Sigma 55-200 мм с постоянным зумом.

19

ВТОРНИК, 17:40 утра

Джессика забилась в угол сырого подвала, наблюдая за молодой женщиной, преклонившей колени в молитве. Девушке было около семнадцати, белокурой, веснушчатой, голубоглазой и невинной.

Лунный свет, струящийся через маленькое окошко, отбрасывал резкие тени на завалы в подвале, создавая провалы среди полумрака.

Закончив молиться, девушка села на влажный пол, достала иглу для подкожных инъекций и без церемоний и приготовлений воткнула иглу себе в руку.

"Подождите!" Джессика закричала. Она быстро пересекла заваленный мусором подвал с относительной легкостью, учитывая тень и беспорядок. Ни ободранных голеней, ни ободранных пальцев на ногах. Она как будто плыла. Но к тому времени, когда она добралась до молодой женщины, та уже нажимала на поршень.

Вы не обязаны этого делать, сказала Джессика.

Да, знаю, ответила девушка-мечта. Ты не понимаешь.

Я понимаю. Тебе это не нужно.

Но я верю. За мной охотится монстр.

Джессика стояла в нескольких футах от девочки. Она увидела, что девочка была босиком; ее ступни были красными, ободранными и покрылись волдырями. Когда Джессика снова подняла взгляд.-

Девушку звали Софи. Или, точнее, молодая женщина, которой суждено было стать Софи. Исчезло маленькое тельце ее дочери и пухлые щечки, их заменили изгибы молодой женщины: длинные ноги, тонкая талия, заметный бюст под рваным свитером с V-образным вырезом и гербом назарян.

Но Джессику ужаснуло лицо девушки. Лицо Софи было осунувшимся, с темно-фиолетовыми кругами под глазами.

Не надо, милая, взмолилась Джессика. Боже, нет.

Она снова посмотрела и увидела, что руки девочки теперь были связаны и кровоточили. Джессика попыталась сделать шаг вперед, но ее ступни, казалось, примерзли к земле, ноги налились свинцом. Она почувствовала что-то у себя за грудиной. Она посмотрела вниз и увидела кулон в виде ангела, висящий у нее на шее.

Затем, внезапно, раздался звонок. Громкий, назойливый и настойчивый. Казалось, он доносился сверху. Джессика посмотрела на девочку-Софи. Наркотик только начал действовать на нервную систему девочки, и когда ее глаза закатились, голова запрокинулась вверх. Внезапно над ними не было ни потолка, ни крыши. Только черное небо. Джессика проследила за ее взглядом, когда колокол снова пронесся по небосводу. Меч золотого солнечного света расколол ночные облака, отразившись от чистого серебра кулона, на мгновение ослепив Джессику, пока-

Джессика открыла глаза и села прямо, ее сердце бешено колотилось в груди. Она посмотрела в окно. Кромешная тьма. Была середина ночи, и звонил телефон. В этот час в нашу поездку пришли только плохие новости.

Винсент?

Папа?

Телефон зазвонил в третий раз, не предлагая ни подробностей, ни утешения. Она потянулась за трубкой, дезориентированная, испуганная, руки у нее дрожали, в голове все еще пульсировала боль. Она сняла трубку.

"П-алло?"

"Это Кевин".

Кевин? Подумала Джессика. Кто, черт возьми, такой Кевин? Единственный Кевин, которого она знала, был Кевин Бэнкрофт, странный парень, который жил на Кристиан-стрит, когда она была маленькой. И тут ее осенило.

Кевин.

Работа.

"Да. Точно. Хорошо. В чем дело?"

"Я думаю, нам следует перехватить девочек на автобусной остановке".

Греческий. Возможно, турецкий. Определенно какой-то иностранный язык. Она понятия не имела, что означают эти слова.

"Ты можешь подождать секунду?" - спросила она.

"Конечно".

Джессика бросилась в ванную, плеснула в лицо холодной водой. Правая сторона все еще была слегка опухшей, но болела гораздо меньше, чем прошлой ночью, из-за часа компрессов со льдом, когда она вернулась домой. Вместе с поцелуем Патрика, конечно. Эта мысль заставила ее улыбнуться, от улыбки на ее лице появилась боль. Это была приятная боль. Она побежала обратно к телефону, но прежде чем она успела что-либо сказать, Бирн добавил:

"Я думаю, там мы получим от них больше, чем в школе".

"Конечно", - ответила Джессика и вдруг поняла, что он говорит о друзьях Тессы Уэллс.

"Я заеду за тобой через двадцать минут", - сказал он.