И теперь она была мертва.

Кто-то шел по улицам Филадельфии, вдыхая теплый весенний воздух, вдыхая запах нарциссов, пробивающихся сквозь землю, кто-то, кто увез невинную молодую девушку в грязное, разлагающееся место и жестоко оборвал ее жизнь.

Совершая эту чудовищную вещь, этот кто-то сказал:

В Филадельфии проживает полтора миллиона человек.

Я одна из них.

Найди меня.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

7

ПОНЕДЕЛЬНИК, 12:20

Саймон Клоуз, звездный репортер ведущего еженедельного шокирующего таблоида Филадельфии The Report, не заходил в церковь более двух десятилетий, и, хотя он точно не ожидал, что небеса расступятся и праведная молния расколет небо и разорвет его пополам, оставив от него тлеющую кучу жира, костей и хрящей, внутри него было достаточно остаточной католической вины, чтобы заставить его на мгновение задуматься, если он когда-нибудь войдет в церковь, окунет палец в святую воду и преклонит колени.

Саймон родился тридцать два года назад в Бервик-апон-Твиде в Озерном крае, на суровом севере Англии, примыкающем к границе Шотландии, и был первоклассной крысой. Саймон никогда ни во что не слишком верил, не в последнюю очередь в церковь. Отпрыск жестокого отца и матери, слишком пьяной, чтобы замечать это или заботиться о себе, Саймон давным-давно научился верить в то, что у него было.

К тому времени, когда ему исполнилось семь, он жил в полудюжине католических групповых домов, где научился многим вещам, ни одна из которых не отражала жизнь Христа, после чего его заложили у единственной родственницы, согласившейся приютить его, его незамужней тети Айрис, которая жила в Шамокине, штат Пенсильвания, маленьком городке примерно в 130 милях к северо-западу от Филадельфии.

Тетя Айрис много раз возила Саймона в Филадельфию, когда он был маленьким. Саймон вспомнил, как видел высокие здания, огромные мосты, вдыхал городские запахи и слышал суету городской жизни, и знал - знал так же хорошо, как и осознание того, что он, несмотря ни на что, сохранит свой нортумберлендский акцент любой ценой - что однажды он будет жить там.

В шестнадцать лет Саймон поступил на стажировку в качестве копирайтера в the News-Item, местной ежедневной газете Коул Тауншип, его глаз, как и у всех, кто работает в любой газетенке к востоку от Аллегени, в городском отделе Philadelphia Inquirer или Daily News. Но после двух лет работы с копиями от редакции до наборщика в подвале и написания периодических объявлений и расписания для Shamokin Oktoberfest, он увидел свет, сияние, которому еще предстояло потускнеть.

В канун Нового года, в разгар шторма, Саймон подметал в редакции на Мейн-стрит, когда увидел зарево в редакции. Когда он заглянул туда, то увидел двух мужчин. Ведущий автор газеты, мужчина лет пятидесяти по имени Норман Уоттс, углубился в изучение огромного Пенсильванского кодекса.

Человек, освещавший искусство и развлечения, Тристан Чаффи, был одет в блестящий смокинг, галстук распущен, ноги задраны, в руке бокал белого зинфанделя. Он работал над статьей о местной знаменитости - переоцененном исполнителе сладких песен о любви, дешевом Бобби Винтоне, - который, очевидно, был пойман на съемках детского порно.

Саймон помахал метлой, исподтишка наблюдая за работой двух мужчин. Серьезный журналист изучал неясные детали земельных участков, рефератов и прав на выдающиеся домены, протирая глаза, стряхивая пепел с сигареты за сигаретой, забывая выкурить их, часто отправляясь в туалет, чтобы опорожнить то, что, должно быть, было мочевым пузырем размером с горошину.

А потом были развлечения, потягивание сладкого вина, разговоры по телефону со звукозаписывающими продюсерами, владельцами клубов, поклонницами.

Решение пришло само собой.

К черту эти тяжелые новости, подумал Саймон.

Дай мне белый Зин.

В восемнадцать лет Саймон поступил в общественный колледж округа Люцерн. Через год после выпуска тетя Айрис тихо скончалась во сне. Саймон собрал свои немногочисленные пожитки и переехал в Филадельфию, наконец-то устремившись за своей мечтой (то есть став британцем Джо Куиненом). В течение трех лет он жил на свое небольшое наследство, пытаясь продать свои статьи-фрилансеры в крупнейшие национальные глянцевые издания, но безуспешно.

Затем, после еще трех лет написания внештатных музыкальных обзоров и обзоров фильмов для the Inquirer и Daily News и поедания своей доли лапши рамэн и горячего супа с кетчупом, Саймон получил работу в новом начинающем таблоиде под названием The Report. Он быстро продвинулся по службе, и в течение последних семи лет Саймон Клоуз писал еженедельный дискурс собственного дизайна под названием "Крупным планом!", довольно мрачную криминальную рубрику, в которой освещались наиболее шокирующие преступления Филадельфии и, когда он был так благословлен, проступки ее наиболее одаренных граждан. В этих областях Филадельфия редко разочаровывается.