Виктория знала, о чем он говорит. Она наклонилась, понизив голос. "Как?"

"Ну, сначала я должен найти его. Он, вероятно, свяжется со своей старой бандой подонков, порно-фриками и типами типа S-and-M." Бирн понял, что это, возможно, прозвучало резко. Виктория происходила из этой среды. Возможно, она чувствовала, что он осуждает ее. К счастью, она этого не сделала.

"Я помогу тебе".

"Я не могу просить тебя об этом, Тори. Это не поэтому..."

Виктория подняла руку, останавливая его. "Когда-то в Мидвилле у моей шведской бабушки была поговорка. "Яйца курицу не научат". Ладно? Это мой мир. Я помогу тебе ".

Ирландские бабушки Бирна тоже обладали своей мудростью. С этим не поспоришь. Все еще сидя, он протянул руку и обнял Викторию. Они обнялись.

"Мы начинаем сегодня вечером", - сказала Виктория. "Я позвоню тебе через час".

Она надела свои огромные солнцезащитные очки. Линзы закрывали треть ее лица. Она встала из-за стола, коснулась его щеки и ушла.

Он смотрел, как она уходит - плавный, сексуальный ритм ее шага. Она обернулась, помахала рукой, послала воздушный поцелуй и исчезла на эскалаторе. Она все еще была сногсшибательна, подумал Бирн. Он желал ей счастья, которого, как он знал, она никогда не обретет.

Он поднялся на ноги. Боль в ногах и спине была как от огненных осколков. Он припарковался более чем в квартале отсюда, и расстояние теперь казалось огромным. Он медленно прошел по ресторанному дворику, опираясь на трость, спустился по эскалатору и пересек вестибюль.

Мелани Девлин. Виктория Линдстром. Две женщины, полные печали, гнева и страха, их некогда счастливые жизни потерпели кораблекрушение на темных отмелях одного чудовищного мужчины.

Джулиан Матисс.

Теперь Бирн знал, что то, что начиналось как миссия по очищению имени Джимми Пурифи, превратилось в нечто иное.

Стоя на углу Семнадцатой и Честнат, окруженный водоворотом жаркого летнего вечера в Филадельфии, Бирн в глубине души знал, что, если он больше ничего не предпримет с тем, что осталось от его жизни, если он не найдет высшей цели, он убедится в одном: Джулиан Матисс больше не причинит боли ни одному человеческому существу.

16

Итальянский рынок располагался примерно в трех кварталах вдоль Девятой улицы в Южной Филадельфии, примерно между Уортон-стрит и Фицуотер-стрит, и был домом для одних из лучших итальянских блюд в городе, а возможно, и в стране. Сыр, продукты, моллюски, мясо, кофе, выпечка, хлеб - более ста лет рынок был бьющимся сердцем многочисленного итало-американского населения Филадельфии.

Пока Джессика и Софи шли по Девятой улице, Джессика думала о сцене из "Психо". Она подумала об убийце, входящем в ванную, отдергивающем занавеску и заносящем нож. Она подумала о криках молодой женщины. Она подумала об огромных брызгах крови в той ванной.

Она чуть крепче сжала руку Софи.

Они направлялись в знаменитый итальянский ресторан Ralph's. Раз в неделю они ужинали с отцом Джессики, Питером.

"Ну, как в школе?" Спросила Джессика.

Они шли той ленивой походкой, в которой не было места для жизни, безразличной к окружающему миру, которую Джессика помнила с детства. О, снова быть тремя.

"Дошкольный возраст", - поправила Софи.

"Детский сад", - сказала Джессика.

"Я ужасно хорошо провела время", - сказала Софи.

Когда Джессика поступила в полицию, она провела свой первый год, патрулируя этот район. Она знала каждую трещину на тротуаре, каждый выщербленный кирпич, каждый дверной проем, каждую канализационную решетку "Белла рагацца!"

– и каждый голос. Этот мог принадлежать только Рокко Ланчионе, владельцу Lancione & Sons, поставщиков отборного мяса и птицы.

Джессика и Софи обернулись и увидели Рокко, стоящего в дверях своего магазина. Сейчас ему, должно быть, было за семьдесят. Это был невысокий пухлый мужчина с крашеными волосами иссиня-черного цвета и в ослепительно белом, безупречно чистом фартуке, благодаря тому, что в эти дни всю работу в их мясном магазине выполняли его сыновья и внуки. У Рокко не хватало кончиков двух пальцев на левой руке. Рискованное занятие мясника. По сей день он держал левую руку в кармане, когда выходил из магазина.

"Привет, мистер Ланчионе", - сказала Джессика. Неважно, сколько ей лет, он всегда будет мистером Ланчионе.

Правой рукой Рокко дотянулся до уха Софи и волшебным образом извлек кусочек Ferrara torrone, конфет с нугой в индивидуальной упаковке, на которых Джессика выросла. Джессика помнила множество рождественских дней, когда она боролась со своей кузиной Анджелой за последний кусочек Ferrara torrone. Рокко Ланчионе почти пятьдесят лет находил это сладкое, жевательное лакомство за ушами маленьких девочек. Он поднес его к широко раскрытым глазам Софи. Софи взглянула на Джессику, прежде чем взять ее. "Это моя девочка", - подумала Джессика.

"Все в порядке, милая", - сказала Джессика.

Конфету выхватили и спрятали незаметно.