Информация, ради которой он предпринял это мысленное путешествие, появляется прямо на лобовом стекле Tesla, словно на экране компьютера. По архивному видео, полученному с множества камер наблюдения высокого разрешения, он просматривает действия следователей, вошедших в комплекс после его дезактивации. На некоторых чёрные куртки с крупными белыми буквами — АВБ. Среди множества агентов АВБ, наводнивших здание, один явно держится особняком: во время осмотра он лишь ненадолго примыкает к остальным. Он подолгу задерживается один в кабинете Шелби Шрусберри, а затем устраивается в кабинете доктора Саймона Бистури. Голова у него бритая, черты лица резкие, профиль — как на древнеримской монете.

Из воображаемой Tesla, через своего аватара, Майкл теперь смотрит архивную запись из кабинета Бистури, где агент АВБ смотрит более раннее архивное видео из кафетерия, превращённого во временный морг. Майкл перематывает и снова смотрит, как агент снова и снова перематывает и просматривает один и тот же фрагмент в морге. Воскресший Майкл видит, как агент находит момент, когда простыня на мёртвом Майкле приподнимается, а затем соскальзывает на пол.

* * *

Майкл очнулся от смерти за час до того, как поднялся с позы трупа. Несколько минут, понимая, что он — всё тот же он, но одновременно и нечто большее, чем прежде, он лежал, осмысливая невозможное. Он не смел пошевелиться, пока не поймёт своего состояния. Сначала сердце у него не билось; не было и дыхания. Прислушиваясь к смертной неподвижности собственного тела, он испытал двойной страх — ужас перед тем, что тьма снова и навсегда поглотит его, и одновременно страх перед будущим, которое может ждать его впереди, за пределами человеческого знания. Если бы им овладел настоящий, тотальный ужас, он бы сразу вскочил со своего импровизированного катафалка. Однако он знал достаточно о работе, которая велась в «Исследованиях по совершенствованию внешности», и понимал, что, при всей её опасности, из неё с той же лёгкостью, что и зло, может родиться и добро. Он понял, что союз живых архей и нанороботики сработал так, как не ожидали ни учёные биогруппы, ни специалисты технической группы. Оцепенение, из которого прежде всего восстал его разум, теперь отпустило и тело; через три минуты после возвращения сознания он почувствовал, как сердце снова забилось, и он вдохнул.

Ещё пятьдесят семь минут он лежал неподвижно, в изумлении самопознания, дотягиваясь до мира за пределами этого мира — кодированного мира, рождённого этим миром, но не явного и не осязаемого, мира интернета, облака и всего виртуального, тени реальности, которая всё же способна формировать ту истину, чьим тёмным отражением является. Вскоре он понял, что больше не просто пользователь интернета и всех связанных с ним сайтов и систем, но что он может быть и частью этого мира — не просто как рыба принадлежит среде, в которой плывёт, а скорее как сама вода принадлежит реке. Ему не нужен был компьютер, чтобы погружаться в потоки данных. Там, в холодном морге, лёжа под простынёй, он просмотрел записи с камер и другие архивы комплекса, чтобы понять, как заразился персонал «Исследований по совершенствованию внешности» и увидеть, как стремительно они погибали. Он увидел, как сам упал замертво. Он заподозрил, что может быть уникален — единственный из умерших, кто поднялся, как Лазарь. Если это действительно так, правительство и технологические компании, участвовавшие в этом предприятии, сочтут его чудесным образом преобразованной лабораторной крысой, которую необходимо изучить дальше; возможным разоблачителем, способным вызвать общественное возмущение и расследование Конгресса; вероятным истцом, который сможет опустошить их банковские счета; и угрозой их власти — уже силой собственной власти. Одного они в нём не увидят: человека, такого же, как они, с неотъемлемыми, данными Богом правами и наследием свободы.

Когда он наконец поднялся со стола в кафетерии и простыня с него соскользнула, он проник в видеопоток с камеры и заменил пиксели, из которых складывалось его изображение. Секунда за секундой, пока он выходил из комнаты, а затем и из здания, он стирал визуальную запись своего побега. Он знал, что рано или поздно они поймут, что он исчез. Он лишь надеялся выиграть время — чтобы лучше понять силу, которая ему дана, и то, как ею распорядиться.

Он мог бы выиграть больше времени, стерев видео со всех камер; в первые часы после своего возвращения к жизни он не всегда мыслил ясно. И всё же он видел смысл в том, чтобы они постепенно узнавали, чем он стал. Когда у них будет время осмыслить его поразительные способности, они будут всё сильнее бояться и разделятся на группы, каждая со своим взглядом на то, как его найти и схватить. Беглец в наибольшей безопасности тогда, когда облава, идущая по его следу, испугана и расколота.

* * *

Теперь, в своей странной новой жизни, аватар Майкла сидит на переднем сиденье виртуальной Tesla, а на лобовом стекле идёт архивная запись, сделанная ранее в тот же день, — безымянный агент снова и снова просматривает видео из морга, записанное четыре дня назад.