Понимая, что GPS в почтовом фургоне показывает: машина стоит прямо перед домом, Майкл отставляет бокал, поднимается на лифте на этаж выше и пересекает фойе, где вытравленный в стали лес не знает ни дождя, ни солнца, где неподвижные, безмолвные олени вечно смотрят вслед всем, кто входит и выходит. Он выходит под дождь как раз в тот момент, когда почтовый грузовик отъезжает от бордюра. Из ящика у входной двери он достаёт девять конвертов, возвращается в дом, шесть оставляет на полу в фойе, а с тремя письмами спускается в библиотеку — все три из Департамента автотранспорта. Удостоверения, каждое с его фотографией, но на другое имя, должны помочь ему продержаться ближайший год.

Однако скоро он станет самым разыскиваемым беглецом в истории. И по мере того как охотящиеся за ним будут всё лучше понимать, на что он способен, они начнут применять такие стратегии и тактику, что ему придётся менять личности так же часто, как хамелеон меняет окраску, шныряя по яркой палитре тропического леса.

Выпив две щедрые порции каберне, он приходит к выводу, что изменения в его обмене веществ сделали его невосприимчивым к опьяняющему действию алкоголя — что досадно, — хотя некоторое расслабление он всё же чувствует. Но вино такого уровня, как Caymus, он с удовольствием пьёт и ради одного вкуса, и потому наливает себе третий бокал.

Сидя в кресле, Майкл смотрит на Тихий океан, где ещё недавно вдали маячил остров Каталина, а контейнеровозы тяжело покачивались на якоре в длинной очереди к порту Лонг-Бич. Сейчас всё бесформенно: хлещущий дождь, клубящийся туман, океан — серая аморфная масса валов, впадин и взметённой пены.

Он постоянно связан с интернетом электромагнитными волнами, которые порождает и контролирует его собственная странно изменившаяся физиология. Без всякого компьютера он, по большей части, может проникнуть на любой знакомый ему сайт или в оцифрованный архив, изучить содержимое и за считаные секунды получить нужную информацию, при этом полностью осознавая реальный мир и продолжая действовать в нём. Кроме того, если он оставляет в системе триггер данных, то мгновенно узнаёт, когда происходит событие, которое он предусмотрел: предупреждение приходит в виде короткого текстового сообщения, которое он сам задал при установке триггера, — неоново-синие буквы вспыхивают перед его внутренним взором, словно у ясновидца, получившего видение.

Иногда, когда ему нужно собрать и понять сложную цепочку сведений или когда он знает, что именно искать, но не совсем понимает, где именно, ему приходится входить в ярмарочный лабиринт, отражающий этот мир в бесконечных фрактальных проходах, — в интернет и все связанные с ним компьютерные системы, — не просто тянуться к нему, а нырять в него. В таких случаях на всё время этих поисков он полностью теряет осознанность по отношению к реальному месту, где находится его тело.

Он закрывает глаза и готовится войти в чудеса этого альтернативного мира, построенного из единиц и нулей, который порой кажется таким же текучим и хаотичным, как любой миг любой бури. Он уже понял, что ориентироваться в его мегасложной сети каналов легче, если представлять себя в каком-нибудь виде транспорта — например, в автомобиле, несущемся по многоярусному лабиринту магистралей, или в стремительном катере, летящем по планете бесконечных венецианских каналов. На этот раз он воображает себя за рулём самоуправляемой Tesla, мчащейся к пункту назначения, который он вслух называет её ИИ-водителю. Его тело остаётся расслабленным в кресле, пока Tesla уносит его из реального мира в виртуальный. Хотя он знает, что тело покоится в библиотеке, он больше не видит комнату; он не слышит и не видит даже океан за окнами, вздымаемый штормом.

Поскольку полное погружение в абстрактный мир закодированных данных, несущихся на электромагнитных волнах, спутало бы чувства и вызвало бы такую дезориентацию, что неудержимая паника быстро перешла бы в безумие, гибридные частицы архей и наноустройств, проникшие в мозг Майкла, дают ему возможность мгновенно переводить эти данные в образы, соответствующие выбранному им виду транспорта. В данном случае — это беспилотная Tesla на системе магистралей, столь фантастической, словно её придумали бы Кристофер Нолан и Джордж Лукас, вместе снимая научно-фантастический фильм по идее Хорхе Луиса Борхеса. В его восприятии полосы — это дикий клубок, извивающийся во тьме, освещённый указателями съездов с жутковатым зелёным свечением. Он пролетает под эстакадами, несётся вверх ногами по мёртвым петлям, влетает в спиральные съезды, которые роняют его вертикально сквозь несчётные горизонтальные ярусы автострад, и сходит по съезду под знаком ИССЛЕДОВАНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ВНЕШНОСТИ. Безо всяких последствий удара он проходит сквозь стену виртуальной версии здания, в котором умер, и останавливается.