Я рассчитывала, что у меня будет немного времени. Что пусть и на пару дней я смогу сохранить втайне то, что отыскала брата и намерена его забрать.

Но нет.

Времени у меня не будет. А княжич Глеб Черкасов узнает о нашем визите спустя минуту после его окончания.

___________

Мои дорогие, приглашаю в книгу литмоба от Марии Кокоревой

Я иду за тобой

Глава 3-2

Руднев постучал, и из-за двери раздался глухой голос.

— Войдите.

Кабинет оказался тесным и душным. Тяжёлые портьеры были задвинуты, у стены громоздился массивный шкаф с папками. В центре стоял широкий стол, заваленный бумагами.

Из-за него поднялся тучный мужчина лет сорока пяти. Лицо его было рыхлым, красноватым, с влажным блеском на лбу.

— Чем обязан?.. — он скользнул по мне быстрым, цепким взглядом и вопросительно обернулся к поверенному.

Руднев назвал себя и меня.

При слове княжна начальник приюта заметно напрягся, а, услышав фамилию, насторожился ещё сильнее.

— По какому делу к нам? — осведомился он, вновь опускаясь в кресло.

Алексей Семёнович подвинул мне стул, затем сел сам.

— Нас интересует один из воспитанников, — сказал он. — Мальчик по имени Вячеслав, — и протянул Черкасову-Лебедеву копию из метрической книги.

Начальник приюта вскинул брови, затем откинулся на спинку и сложил руки на животе. Смотрел он почему-то на меня, а ведь говорил с ним поверенный. Мы заранее условились, что беседу будет вести Руднев. Я словно чувствовала, что не нужно показывать особый интерес к Вячеславу.

Теперь же лишь укрепилась в своих подозрениях.

Черкасов-Лебедев бегло просмотрел бумаги и небрежно отбросил их на стол, в кучу других.

— Любопытно, — сказал он наконец. — Очень любопытно, Ваше сиятельство.

Перехватив его взгляд, я быстро улыбнулась и пожала плечами, не собираясь вступать в беседу. Михаил Платонович не выдержал и спросил прямо.

— Отчего же воспитанник сиротского приюта вызвал столь пристальное внимание знатных особ?

Я спокойно посмотрела ему в глаза.

— Как вы видите, в метрической книге указано, что мальчишка состоит в дальнем родстве с Вяземскими. На малое совершеннолетие в нём может проснуться родовой дар. Десять лет ему исполнится через несколько месяцев. Я хочу оформить опеку. Временную.

Переигрывать пришлось на ходу.

Обострившееся чутьё подсказывало, что нельзя признавать вслух Вячеслава незаконнорождённым сыном отца. Нельзя показывать, что я знаю, кто он. Нельзя дать понять, что отчаянно в нём нуждаюсь.

Руки задрожали, как случалось всегда, когда я нервничала. Пришлось сцепить их в замок и до боли напрячь пальцы.

Краем глаза я уловила изумление на лице поверенного. Но Руднев отлично владел собой и уже спустя несколько секунд вновь выглядел невозмутимым.

Конечно, такой поворот мы с ним не обговаривали. Я изменила планы на лету. Прошлое научило быть гибкой.

— Как вам известно, мой отец умер. В его младшем брате, моём дяде, искра не появилась. Я — последняя представительница Вяземских. На мне может прерваться род, который был основан ещё при Рюрике. Поэтому сейчас я занимаюсь поиском родственников. Вам ли не знать, Михаил Платонович.

Черкасовы-Лебедевы когда-то отделились от основной ветви благодаря бастарду. Ему дали фамилию, но в род не приняли. Позволили основать свой, потому что не хотели, чтобы угас редкий дар.

Начальник приюта скривился.

— Как же вы нашли мальчишку, Александра Николаевна? — поинтересовался с напускной ленцой. — Неужто пересмотрели все метрические книги?

— Зачем же? — я также притворно удивилась и изогнула бровь. — Поисками для меня занимался наш поверенный, — бросив на Руднева взгляд, я улыбнулась.

В тёмном кабинете воцарилась тишина. Я видела, как судорожно Черкасов-Лебедев пытался придумать что-нибудь, надеясь задержать нас или расспросить подробнее, или вовсе отказать в просьбе увидеть мальчика.

Но он не мог. Это противоречило бы праву крови. Закону, такому же древнему, как магия, что текла в наших жилах.

Ничего не придумав, мужчина разочарованно фыркнул и нехотя встал.

— Ждите, — бросил нам и вышел.

Приют был таким бедным, что не предполагал даже должности секретаря. Я всё больше убеждалась, что Черкасов-Лебедев оказался здесь не случайно. Не спустила бы старшая ветвь рода подобного унижения.

— Александра Николаевна, — Руднев наклонился ко мне, когда громко хлопнула закрывшаяся дверь. — Я вас правильно понял?..

Спросил и оборвал себя на полуслове, позволив взгляду выразить остальное.

Я медленно прикрыла глаза и ответила, едва шевеля губами.

— Правильно.

Черкасов-Лебедев отсутствовал долго. Может, четверть часа, и я сомневалась, что столько времени он потратил на поиск мальчика. Вероятно, рассылал сообщения.

Когда он всё же вернулся, то крепко держал Вячеслава за плечо. Пальцы впились так, что ткань серой рубахи смялась.

— Вот, — бросил сухо.