Глава 1-1

— Княжна, очнитесь!

Кто-то хлопал меня по щекам. Я слышала голоса, но не могла открыть глаза — веки налились свинцом, а в голове плавало что-то густое, тёмное.

— Несносная девчонка, из-за неё опоздаем!

— Ирэн, будьте снисходительны, Сашенька потеряла отца…

— А я — мужа! А моя дочь вздумала упасть в обморок на похоронах…

С усилием я разлепила веки и остолбенела.

Мать. Дядя. Живые.

Живые — хотя я давно их оплакала.

— Нет… — я услышала собственный хрип. — Вы умерли. Вы все умерли.

— Что ты такое говоришь? — матушка задохнулась от негодования. — Несносная девчонка, мыслишь, раз стала главой рода, можешь дерзить матери?

— Ирэн, дайте Сашеньке нюхательную соль. Она не в себе, — вмешался дядя. — Быть может, нервный припадок?

— Не может у неё быть нервного припадка, — отрезала мать. — Девчонка любит внимание, вот и всё.

Под нос ткнули флакон. Резкий запах прожёг ноздри. Я чихнула, и это окончательно вернуло меня в тело.

Нет мороков. Нет зеленоватого свечения, которым муж всегда метил свои иллюзии, когда хотел помучить.

Я подняла руку.

Нежное девичье запястье. Ни шрамов. Ни отрезанной фаланги мизинца.

И — главное — без родового кольца князей Черкасовых.

Горло свело.

Значит, я вернулась в свое прошлое?..

1908 год. Похороны отца. Мне девятнадцать, и у меня ещё есть всё, что потом отберут.

Тело механически выполняло привычные действия: накинуть на плечи старое пальто, сесть в экипаж, выйти из него у святилища, войти внутрь, ловя на себе множество взглядов. Расчётливые, насмешливые, полные унизительной жалости. Сочувствующих не было.

Вяземские давно стали родом-посмешищем: без денег, без магии, без будущего.

— Александра, как не стыдно, будто каменная. Хоть бы слезинку выдавила, — сквозь зубы отчитывала меня мать.

Я давно разучилась плакать. Муж не любил слёз. Сначала запрещал, потом выбил саму способность. Поэтому я молчала, смотрела на белые свечи в святилище и думала.

— Что ты вздрагиваешь всё время? — и вновь укор от матушки.

А я так по ней соскучилась, что не могла всерьёз обижаться.

Прошёл час. Сон не заканчивался. Значит, не морок. Даже самым сильным магам не под силу держать иллюзию так долго.

Даже ему.

Итак: я в прошлом. На семь лет назад. В тот самый день, когда началось уничтожение рода Вяземских.

— Александра! — матушка ущипнула меня за локоть. — Как выйдем из святилища, гляди веселее. Столько глав родов съехались! Это твой шанс найти мужа, который возьмёт нас под крыло.

Ледяной разряд прокатился по спине.

Вот оно.

Тот самый момент.

Я медленно посмотрела на мать и впервые за семь лет позволила себе улыбнуться.

— Нет, мама. Мужа я искать не стану.

Матушка скрипнула зубами, но устраивать сцену в святилище не стала.

— Я займусь кое-чем поважнее, — добавила я тихо. — Ведь теперь я знаю, кто во всем виновен. И я отомщу.

Глава 1-2

Матушка поджала губы и ограничилась ещё одним щипком за локоть. Воспитание не позволяло устраивать сцену на людях.

Я молчала. Говорить было не о чём — и опасно.

Одно неверное слово, одна ошибка, и всё повторится. Я должна быть осторожной. Невероятно осторожной, если не хочу вновь лишиться семьи, дома, свободы…

Если вновь не хочу хоронить их всех.

Мы спускались по узкой каменной дорожке от родового святилища к усадьбе. Стоял промозглый, сырой декабрь с низкими свинцовыми тучами и колючим ветром, пробирающимся под одежду. Он трепал подол моего чёрного траурного платья, цеплялся за вуаль, норовя сорвать её с лица.

— Ирэн, Сашенька? — к нам подошёл дядя Леонид. — Позвольте, я вас сопровожу.

— Ах, Леонид Александрович, может, повлияете на племянницу, — мама тут же потянулась к нему. — Представляете, заявила, что замуж не пойдёт!

Я сделала шаг в сторону, не желая слушать. И остановилась.

— Александра Николаевна.

Ноги будто налились свинцом. Сердце ухнуло в пятки, а по позвоночнику прокатилась ледяная дрожь.

Этот голос я узнала бы из тысячи.

Я медленно обернулась, заранее зная, кого увижу.

Глеб Владимирович Черкасов остановился в нескольких шагах позади. Светло-русые волосы аккуратно зачёсаны, тёмное пальто сидит безупречно. Взгляд серых глаз скользнул по мне, окутал обманчивым теплом.

Он едва заметно склонил голову в приветствии.

— Примите мои соболезнования, — его голос прозвучал мягко.

Моё тело мгновенно вспомнило боль.

Я заставила себя вдохнуть.

— Благодарю, — выдавила, чувствуя, как дрожат пальцы под тонкой тканью перчаток.

Губы княжича Черкасова тронула тень улыбки. Он шагнул вперёд и, соблюдая все правила светского приличия, протянул мне руку.

— Позвольте, я провожу вас, княжна.

Внутри всё взвыло от немого протеста. Каждая клетка тела кричала: не прикасайся.