В уборной я долго держала руки под горячей водой, пытаясь успокоиться. Затем смыла с лица и шеи кровь, отметив, что повязка над бровью наложена идеально. Пусть и под обезболивающим, но я старалась не шевелить правой рукой. Хорошо, что только вывих. Сразу после столкновения я подозревала у себя перелом.

Траурное платье выглядело, конечно, потрёпанным. Шляпку с вуаль, похоже, я потеряла безвозвратно. Как и перчатки...

— Ничего, — сказала я, глядя на себя в зеркало. — Нужно убедиться, что поверенный в порядке. А потом сразу в особняк.

К матушке и дяде...

За дверью ждал особист, но я не спешила выходить. Я не обманывала себя глупой надеждой: сопроводить меня до госпиталя он предложил лишь потому, что хотел продолжить беседу. Нужно быть осторожной в словах. Пусть особисты формально подчинялись только государю и главе правительства, на самом деле всё было гораздо сложнее и запутаннее.

— Я готова, Всеволод Кириллович, — произнесла я, выйдя в коридор.

Он молча кивнул и отошёл от стены.

Интересно, как мы доберёмся до госпиталя? Пожалуй, прямо сейчас я не смогу заставить себя сесть в автомобиль. Достаточно на сегодня.

У дверей Ланской накинул мне на плечи шинель.

— А вы как же? — спросила, невольно тронутая его заботой.

— У меня кожух в санях.

— Мы на санях поедем?

— Вы предпочли бы автомобиль? Не думаю, а в экипаже сильно трясёт, — мужчина пожал плечами и поднял повыше воротник кителя, прежде чем адъютант распахнул перед нами тяжёлые створки и, и мы оказалась снаружи.

В лицо сразу ударил сырой, холодный воздух.

Сани ждали у самого крыльца: приземистые, широкие, с высокими полозьями. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, отфыркиваясь и подрагивая в упряжи; из-под дуг поднимался пар.

Ланской обошёл сани первым, вытащил скрытый под шкурами кожух, надел его и затем подал мне руку.

— Осторожно.

Я оперлась на его ладонь и шагнула на подножку. Он помог мне устроиться, поправил подол платья, чтобы тот не попал под полозья, и лишь после этого сам сел рядом. Без лишних слов он набросил мне на ноги тяжёлую шкуру, и густой мех сразу согрел.

Возница щёлкнул кнутом, и лошади тронулись.

Ланской сидел рядом, не касаясь меня, но его присутствие ощущалось отчётливо. Он смотрел вперёд и только изредка бросал короткие взгляды в мою сторону.

— Если станет холодно, скажите.

— Хорошо, — ответила я и поглубже спрятала руки под меховую шкуру.

Наконец, мы доехали до госпиталя.

______________________

Мои дорогие! Приглашую в новинку литмоба от Ольги Росса

ВЕРЕЯ. Пламя Дракона

Глава 4-1

***

И стоило саням остановиться, я вновь почувствовала уже знакомый холодок, который пробрался под шинель и платье, расползся по спине.

— Подождите, — сама того не осознавая, вцепилась в предплечье Ланского, словно могла удержать того на месте.

Но Всеволод Кириллович тоже почувствовал чужое присутствие. Все же особисты не напрасно считались элитным подразделением.

— Оставайтесь в санях, — сказал он мне и тронул замершего возницу за плечо. — Трофим, уходи. Вызывай подмогу.

— Вашмилость, — невнятно пробормотал тот. — Как я вас брошу-то.

— Уходи. Это приказ.

Вокруг саней тем временем сгущались тени, предвещая скорое нападение. Возница, вероятно, к подобным случаям был давно привычен. Он соскользнул на снег, а затем пополз прочь, не поднимая головы, быстро и почти бесшумно. Когда выползет за границу накинутого на нас чёрного купола, окажется в безопасности.

— Господа! — Всеволод вышел из саней и выпрямился во весь рост, и его голос прозвучал ударом раскатистого грома: глубокий, громкий, пробирающий до костей. — Я старший дознаватель особого Присутствия! Вы совершаете преступление против государства!

— Вы никому не нужны. Отойдите от княжны, — донёсся до нас тихий шёпот.

Голос явно был искажён магией, он трещал и скрипел, как несмазанная дверь.

— Этого не будет.

— Пеняйте на себя, господин старший дознаватель, — прозвучала откровенная насмешка.

Темнота сгустилась, а затем из неё шагнули сразу четыре тени с человеческими очертаниями, сотканные из чужой, грубой магии. Их шаги не оставляли следов, а там, где они касались снега, тот мгновенно таял, обнажая чёрную землю. Но страшнее всего было то, что за первыми четырьмя последовали ещё и ещё, и вскоре теней стало так много, что уже нельзя было отличить одну от другой.

Ланской широко раскинул руки, и воздух вокруг рассёк холодный, стальной свет. Магический контур сомкнулся, словно клинок, и несколько теней разлетелись чёрными клочьями, похожими на пепел.

Сани содрогнулись, и испуганно всхрапнули лошади. Они нервно шевелили ушами и дёргали мордами. Даже шоры не помогали, яркие вспышки заставляли их тревожиться.

Если лошади понесут, я окажусь в ещё большей опасности. Скинув шинель и шкуру, я принялась осторожно выбираться, то и дело поглядывая на Ланского.