— Это нелепо, Александра, — она прищурила глаза. — Ты не можешь возглавить род, пока не выйдешь замуж. Нет ни одной незамужней женщины-главы. Княгиня Обухова — вдова, но когда умер её отец, ей подыскали жениха за сорок дней. У старухи Барятинской был муж, когда бездетным погиб её брат, и...

— Сводом законов это не запрещено. Моё магическое совершеннолетие наступило.

— Скажите, пожалуйста, и давно ли ты разбираешься в законах Империи? — мама всплеснула руками. — Я положительно не узнаю тебя, Александра. Необходимо вызвать доктора, тебя должны осмотреть.

— Вы ещё утром были уверены, что я подстроила обморок, чтобы привлечь к себе внимание.

Мама вспыхнула.

— Александра! Ты...

— Ирэн... — дядя коснулся её локтя, удерживая от гневных слов, и посмотрел на меня. Их сходство с отцом кольнуло застарелой болью. — Сашенька, твоя матушка в чём-то права...

Я прикрыла глаза.

— Прошу меня извинить, сегодня был долгий и трудный день. Я поднимусь к себе.

Мама вновь попыталась что-то сказать, но дядя остановил её быстрым прикосновением. Я вышла в коридор и в дверях столкнулась с дворецким, служившим нашему роду не одно десятилетие.

— Степан Андреевич, будьте добры, принесите учётные книги из кабинета батюшки в мою спальню.

В его взгляде мелькнуло удивление. В прежние времена я никогда не интересовалась ни счетами, ни книгами, ни делами рода. Тогда мне казалось, что всё это — забота взрослых и куда более умных людей.

— Разумеется, Ваше сиятельство, — тихо ответил он и склонил голову.

Я пошла дальше по коридору, поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Под ногами скрипели доски. Точно так же, как и много лет назад.

Войдя в спальню, я замерла.

Слишком знакомо.

Кровать с резным изголовьем, туалетный столик, зеркало в позолоченной раме, кресло у окна… Я знала каждый предмет, каждую царапину и потёртость. В прошлой жизни эта комната существовала только в воспоминаниях. Усадьбу продали, а затем уничтожили.

Я медленно провела пальцами по холодной поверхности комода и вновь подумала, что всё происходящее — болезненно правдоподобный морок. Стоит закрыть глаза, и я вернусь в мир, где от Вяземских не осталось даже имени.

Я опустилась в кресло и прикрыла лицо ладонями.

— Нет, — прошептала едва слышно. — Я дома.

И на этот раз я не позволю никому его отнять.

Вскоре Степан Андреевич принёс отцовские книги и записи. В делах я разбиралась до глубокого вечера и под конец поняла, что одна со всем не справлюсь. Завтра же необходимо связаться с поверенным.

Я видела его мельком в святилище, но тогда мысли были заняты совсем другим, а затем он поспешно ушёл. Они не ладили с матушкой. Вернее, княгиня Ирэн не ладила с ним.

Когда я уже собиралась лечь спать, в дверь тихо постучали. Вошедший дворецкий передал срочную телеграмму от князя Ланского. Она не содержала ничего лишнего: только адрес сиротского приюта, где жил мой младший брат.

— Степан Андреевич, завтра утром я поеду к поверенному. Прикажите подготовить экипаж и лошадей.

А потом заберу брата.

Глава 2-4

За ночь обветшалый дом остыл, и проснулась я на рассвете от холода. В загородной усадьбе не было ни водопровода, ни электричества, и топили тоже по старинке. В столице — Петрограде — мы владели небольшим особняком. Содержать и его, и усадьбу было накладно, но мама не хотела жить в городе, а отец ей во многом потакал.

С этим тоже я должна разобраться.

Нам с мамой прислуживала одна горничная, и пришлось ждать, пока она согреет воды, чтобы умыться. Перед тем как спуститься к завтраку, я набросала список вопросов для поверенного: нужно не только вступить в наследство, но и явиться ко двору, присягнуть на верность Государю, принять родовую магию через особый ритуал…

Голова шла кругом.

— Какие планы на сегодня, мои дорогие? — в столовой дядя попытался завести непринуждённую беседу.

— После вчерашнего у меня жуткая головная боль, — пожаловалась мама. — Похоже, разыгралась мигрень.

— Кто-то должен дойти до святилища и проверить, что были соблюдены все ритуалы, — я посмотрела на Леонида.

— Правильная мысль, Александра. Будь добра, займись этим.

— Я еду к поверенному. У вас мигрень, матушка, значит, в святилище должен пойти Леонид Александрович.

— К поверенному? — переспросила мама слишком громко для женщины с головной болью. — Скажите, пожалуйста, и когда же ты намеревалась нам сообщить?

— Я говорю сейчас, — тихо произнесла я и потянулась к чашке с горячим чаем.

— Это решительно невозможно! — отрезала матушка. — И невероятно возмутительно! Александра, я говорила тебе не раз, что терпеть не могу этого ужасного человека, и теперь ты собираешься к нему втайне, за моей спиной. Вот каково твоё отношение к матери, видел бы это твой покойный отец...

И, всхлипнув, она поднесла к глазам кружевной платочек.

— Это неправда, — ещё тише добавила я.