Я очень надеялась, что прошлое до минуты, как я открыла глаза, совпадало с прошлым, которое я помнила. В нём я действительно была рядом с отцом до самой смерти.

Вот только ни о каком брате он мне, конечно, не рассказал.

О Вячеславе я узнала намного позже. Озлобленный на весь мир, ненавидящий отца, который от него отрёкся, и меня за то, родилась в законном браке, Вячеслав легко поверил сладким речам княжича Черкасова. И отомстил нам всем.

Я не могла его винить, ведь тоже повелась на них.

— Ваша матушка знает? — понизив голос, спросил князь Ланской.

— Нет, Ваша светлость, — я едва заметно качнула головой. — С матушкой я пока не говорила.

— Не думаю, что Ирэн Дмитриевна обрадуется незаконнорождённому сыну едва почившего мужа.

Я посмотрела князю в глаза. Он не был добр, но в прошлой жизни был справедлив. И действительно являлся другом отцу.

— Вячеслав — наша кровь, кровь Вяземских. Моя матушка Вяземская лишь по браку, а я теперь — последняя княжна нашего угасающего рода. И мой долг его спасти.

Я старалась говорить прямо и просто, понимая прекрасно, что старого интригана, коим являлся князь, мне никогда не одолеть. Пусть за спиной у меня и тяготел груз тех семи ужасных лет...

Пётр Сергеевич съест меня и даже не заметит.

Почувствовав дрожь в ладонях, я вытянула руки вдоль тела и прижала к бокам, надеясь спрятать волнение в чёрном подоле траурного платья.

— Осторожнее, Александра Николаевна, — прохладно отозвался князь. — Юности свойственна запальчивость. А за несдержанность можно поплатиться жизнью. Вам, полагаю, известна печальная история князей Оболенских...

Пётр Сергеевич выразительно замолчал, глядя на меня светлыми, почти прозрачными глазами. Рука невольно дёрнулась к амулету на шее, призванному защищать от ментальных воздействий. Но я опомнилась и притворилась, что хотела поправить причёску.

Невежливо, конечно, прикасаться к волосам по время разговора, но всё лучше, чем намекать сильнейшему ментальному магу, что я подозреваю его в попытке воздействия.

— Батюшка всегда высоко о вас отзывался, — я опустила взгляд в пол и рассеянно принялась разглаживать вышивку на подоле. — Я лишь надеялась, что могу вам довериться. Как другу семьи.

Нельзя ошибаться, Саша. Нельзя.

И вести себя слишком по-взрослому — тоже.

В другой жизни после похорон я неделю почти не вставала с постели, ничем не занималась и уж точно ни с кем не говорила. Все хлопоты взял на себя младший брат отца, к которому обратилась матушка. Она никогда не интересовалась делами рода.

И ни дядя, ни мама не вспоминали, что формально я стала во главе Вяземских после смерти отца. А я сама не пыталась даже об этом заговорить.

Пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не позволить волне тягостных воспоминаний захлестнуть меня и увлечь на дно.

Я подняла на князя затуманенный взгляд. Он мог увидеть в нём слёзы, но я чувствовала лишь тоску.

— Пожалуйста, Пётр Сергеевич, помогите мне исполнить последнюю волю моего отца, — попросила проникновенно.

И Ланской всё же кивнул.

— Я сообщу вам адрес, Александра Николаевна. И позволю себе непрошеный совет: остерегайтесь.

Не дав мне ответить, он церемонно склонил голову и удалился. И лишь когда князь отошёл на другой конец гостиной, я позволила себе глубоко, облегчённо выдохнуть. Коснувшись защитного амулета, я тут же отдёрнула ладонь: он обжигал. Значит, Ланской попытался аккуратно на меня воздействовать.

Или не он?..

__________

У кого не отображаются визуалы, можно посмотреть на героев в блоге: (пролистните немного вниз, они во второй части)

Глава 2-2

— Александра! — матушка подступилась ко мне, едва я осталась одна. — О чём вы говорили с князем?

— Пётр Сергеевич принёс свои соболезнования.

Я проследила за неприязненным взглядом матери, направленным в спину Ланского. Она недолюбливала князя. Ведь много лет назад тот пытался отговорить отца от необдуманного брака. Обиду мама пронесла с собой сквозь годы.

— Не стоит тебе с ним беседовать. Они не в ладах с княгиней Обуховой. А Софья Дмитриевна обещала похлопотать о тебе.

Конечно, они были не в ладах. И Ланские, и Обуховы являлись ментальными магами, только вот воздействовали по-разному. Первые убеждали грубой силой, нередко ломая разум и душу. Вторые предпочитали очаровывать, влиять исподволь.

— А что княгиня Обухова попросила взамен? — спросила я, едва шевеля губами.

Та, словно почувствовав, что говорят о ней, развернулась и теперь смотрела на нас с матерью в упор. И улыбалась змеиной улыбкой.

— О чём ты? — фыркнула матушка.

— Что Софья Дмитриевна попросила за свои хлопоты?

— Александра! — в голосе зазвенел упрёк. — Она сочувствует бедственному положению, в котором нас оставил твой отец, и...

— Не надо так говорить, — я невежливо её перебила. — У нас не бедственное положение.