— Да что с тобой нынче? — матушка недовольно на меня покосилась. — Отчего ты мне дерзишь? На себя не похожа, как головой ударилась.

— Я с вами не пререкаюсь. Лишь говорю, что не стоит рассказывать посторонним о делах рода.

— Скажите, пожалуйста, и давно ли ты разбираешься в делах рода? — она язвительно фыркнула. — Девчонка! Нам грозит разорение, Лёня... кхм... Леонид обещал помочь со счетами... которые, между прочим, твой обожаемый папенька оставил в полнейшем беспорядке!

— Не думаю, что он умер нарочно, лишь бы не заниматься счетами...

Поджав губы, очень тихо сказала я. И пока матушка пыталась удержаться от гримасы, я сделала очень быстрый книксен, натянуто улыбнулась и отошла.

В груди клокотал гнев.

Недостойно злиться на родную мать. Недостойно упрекать её. Она прожила жизнь, полагаясь на отца, и растерялась, когда его не стало. Она искала опору и нашла её сперва в дядюшке, затем в князьях Черкасовых, которые щедрой рукой ссужали и ссужали нам деньги.

Но однажды они потребовали плату.

Ноющая, острая боль прошлась по запястьям и ладоням. Давняя боль, что сидела у меня в голове, ведь в этом мире мои руки ещё не были покалечены.

Я резко сжала и разжала кулаки.

— Сашенька, дорогая, — меня окликнула сидящая на низкой софе княгиня Обухова. Сперва она протянула руку, затем похлопала по свободному месту рядом с собой. — Будь добра, уважь старушку.

Она кокетничала. Ей едва минуло шестьдесят, а все, в чьих жилах вместе с кровью текла и магия, старели гораздо медленнее простых людей.

В моём прошлом княгиня умерла от руки своего любимца, Глеба. Иначе непременно дожила бы до ста пятидесяти лет.

— Конечно, — я согласилась, слегка нахмурившись.

День похорон я помнила плохо, но в другой жизни она точно не заговаривала со мной.

События уже пошли иначе.

От осознания я вздрогнула, и хорошо, что Обухова посчитала это нервным истощением.

— Бедняжка, — ласково пропела и сжала мои ледяные пальцы. Её внимательные, умные глаза что-то искали на моём лице. — Потеря отца — страшный удар. Вы теперь должны стать во главе рода. Такая ноша не каждому мужчине по плечу. А уж юной княжне…

Слова повисли в воздухе. Продолжать она не спешила. Давала мне возможность прийти к нужному выводу.

— Роду Вяземских сейчас необходима опора.

Я подняла на неё взгляд.

— Вы говорите о браке?

На губах княгини мелькнула тень довольной улыбки. Она пристально, испытывающе на меня посмотрела.

— Я могла бы подсказать достойные кандидатуры.

Мягко, почти незаметно захлопнулся капкан.

Я опустила глаза, позволив себе выглядеть смущённой и растерянной, как и полагалось девятнадцатилетней княжне на похоронах отца.

— Я подумаю над вашими словами, Ваше сиятельство, — тихо ответила я.

Софья Дмитриевна ещё улыбнулась шире.

— Разумеется, дитя моё. Но не думайте слишком долго. Молодость, как и красота, скоротечны. И ослабевшая родовая магия, увы, не добавляет вам прочности положения.

Я позволила себе едва заметную усмешку, спрятав её за опущенными ресницами.

Если бы вы знали, княгиня…

Если бы вы только представляли, насколько сильно моя «ослабевшая» родовая магия привлекала всех вас в прошлом.

До смерти привекла.

Глава 2-3

Не прошло и двух часов после посещения святилища, как наш особняк опустел. Представители родов выдержали минимальное время, требуемое правилами приличия, и покинули нас.

После разговора с княгиней Обуховой я всё чаще ощущала чужой, колючий взгляд между лопатками, и казалось, что в позвоночник мне вонзили тонкий стилет. Неприятные воспоминания накатывали одно за другим. Я знала, что на меня смотрел княжич Глеб Черкасов.

И потому я тщательно следила, чтобы не оказаться с ним рядом. За что получила выговор от матери, когда особняк опустел, а я, мама и Леонид расположились в гостиной за чаем.

— Александра, ты разве не услышала, что сказала Софья Дмитриевна? Следовало присмотреться к молодым людям. На похороны твоего пожилого отца они явились ради тебя.

Указательными пальцами я надавила на виски. Нестерпимо начинала болеть голова. Амулет защищал от ментального воздействия, но он не мог избавить от его последствий.

— Мама, мы будем держать траур по отцу год.

— В этом нет необходимости. Вполне уместно сократить его до трёх месяцев. Ты одинокая девица, наследница рода, и тебе нужна поддержка мужа. Иначе ни с чем не справишься. Софья Дмитриевна полагает, что...

— Мнение княгини Обуховой не имеет для меня значения, — я слишком резко поставила чашку на блюдце, и старинный фарфор задребезжал.

От пронзительного звука я поморщилась, и головная боль лишь усилилась.

— И я больше не наследница рода, мама. Я его глава, — добавила тихо.