Говорить больше было не о чём. Вместо спальни я поднялась в кабинет отца. С поверенным мы не успели подробно коснуться финансов, и я хотела попытаться понять, можем ли мы продать что-то. Пусть и догадывалась, что почти ничего из имущества не осталось. А изыскать средства и для охранителя, и для Вячеслава, и для переезда требовалось срочно. Влезать в долги не хотелось отчаянно. Да и не так много нашлось бы людей, к которым я могла обратиться.

В прошлой жизни огромные суммы нам ссужали Черкасовы. Мама принимала их с улыбкой. Наверное, полагала, что так и надо: мужчины должны заботиться о слабых женщинах, оказавшихся в затруднённом положении.

Теперь на ум мне приходил только Ланской. Его светлость Пётр Сергеевич, а не особист, разумеется.

Откинувшись в кресле, я перевела взгляд на свои ладони. Ничего не изменилось за последние сутки, я не чувствовала бегущей по венам магии, но знала, что она где-то внутри. Притаилась и ждёт, когда я к ней потянусь. Также я знала, что вскоре мне всё равно придётся раскрыть свою тайну.

После вступления в наследство я должна прибыть ко двору и присягнуть на верность Государю. А ещё провести формальный ритуал принятия родовой магии.

И, боюсь, именно он заставит меня всё рассказать.

Но время ещё оставалось. Три месяца — срок малого траура. Я должна стать сильнее. Прежде Вяземские умели отражать чужую магию, а не только усиливать её. И чтобы выжить и защитить себя, я должна научиться этому. Знать бы ещё, у кого и как...

Утром за завтраком меня встретило ледяное молчание матушки и нервозность Леонида. Накануне я распорядилась подготовить для Вячеслава комнату. Дворецкий передал, что мама пыталась отменить мой приказ, но не преуспела. Слуги подчинялись главе рода, и её слово утратило для них силу в миг, когда отец испустил дух...

— Ты совершаешь ошибку, Александра, — сказала мама напоследок, не скрывая осуждения. — Ты обрекаешь Вяземских на ещё большее прозябание. Сперва тебя видели в одних санях с мужчиной, который тебе не жених. Теперь ты намерена взять из приюта безродного щенка. Скажи на милость, ты не думала, что метрическую книгу могли подделать? Да и как в мальчишке проснётся магия, если она не проснулась ни в тебе, ни в отце, ни Леониде? Ни в ком из Вяземских!

Её слова ощущались настоящей пощёчиной.

— Я всё равно попытаюсь, мама, — только и сказала я и вышла из-за стола.

За несколько часов добралась до госпиталя и встретилась с Алексеем Семёновичем. Он дожидался меня на первом этаже, где шёл приём больных, и был не один. Компанию ему составлял тот, кого меньше всего я ожидала увидеть.

— Доброго дня, Всеволод Кириллович, — произнесла я растерянно, не сумев удержать лицо.

— Здравствуйте, Александра Николаевна, — сказал Ланской, пока Руднев за его спиной различными гримасами пытался мне что-то сообщить. — Прибыл расспросить вашего поверенного и узнал, что Алексей Семёнович намерен уйти из-под надзора докторов, несмотря на их многочисленные возражения.

— Это не преступление, уважаемый Всеволод Кириллович, — кисло заметил Руднев. — Как я вам уже говорил.

— Конечно, — с невозмутимым лицом согласился Ланской.

Выглядел он так, словно последние два дня не спал. Но небритости или небрежности в одежде не допускал, и нынче тёмно-синий китель сидел на его плечах, как влитой. Некстати я припомнила, как с мясом вырвала все мелкие золотистые пуговицы, когда развела полы, чтобы добраться до обнажённой кожи Ланского.

— Тем не менее, я вас так и не допросил о событиях до нападения на вас, Александра Николаевна. До первого нападения, если быть точным, — мужчина цепко на меня посмотрел. — Можем поговорить по дороге к Николаевскому сиротскому приюту. Вы же туда направляетесь? Накануне поздно вечером поступил запрос от вашего имени на опеку над сиротой.

________________

Мои дорогие! Приглашую в новинку литмоба от Юлианны Сафир

Проданная дракону

Глава 4-4

— Всеволод Кириллович, как я признательна, что вы намерены нас сопроводить! — воскликнула я воодушевлённо.

Руднев посмотрел на меня удивлённо, Ланской — настороженно.

Усмехнувшись, я мысленно закатила глаза. Даже любопытно, чего ожидал господин особист?.. Что я стану сопротивляться и привлеку к нам лишнее внимание и заставлю его убедиться в своих подозрениях, какими бы они ни были?..

Из-за желания взять Вячеслава под опеку на меня дважды напали в течение суток. И неизвестно, какой приём нас ожидает в приюте. Пусть лучше Ланской нас сопроводит. Быть может, старший дознаватель столичного Присутствия охладит горячие головы.

— Прекрасно, — акульей улыбкой улыбнулся Всеволод. — Я по случаю просторный экипаж взял.

Из госпиталя я вышла, придерживая поверенного под локоть. Ланской шагал перед нами. Он, верно, не замечал или, быть может, давно привык к впечатлению, которое производил на окружающих. Едва завидев на его шинели шеврон Особого магического присутствия, люди рассыпались в стороны, уступая дорогу. Ему в спину летело множество взглядов, и палитра их разнилась от восхищения до презрения. Никто не желал вставать у него на пути.

Ланской был подобен ледоколу. Идти позади него было и страшно, и волнительно.