- Много воды с тех пор утекло. Боец из меня после всех ранений и травм хреновый. Роль штабной крысы, как выяснилось, тоже не для меня. Да и в принципе я здесь ни на что не годен… - добавляет с кривой, мрачной усмешкой. - У меня там, на севере, свое закрытое оборонное производство. И дочка. На этом, собственно, все…

- А где ее мать? – срывается с губ прежде, чем мозг сочтет это бестактным.

- Марина? – с трудом выдавливает из себя Мирон, нахмурив брови, и я понимаю, что дочь названа в ее честь.

Какое совпадение, а у меня, наоборот, один из сыновей растет с его именем. Второго я назвала в память о первом муже, хотя если бы Мирон был рядом, то никогда бы не позволил мне этого сделать. Его ревность не знала границ, зато верность оказалась для него пустым звуком.

- Ты сообщил ей о том, что дочь в больнице? Мне кажется, она как мать должна знать и быть рядом…

- Она умерла через три месяца после родов, - перебивает меня Громов, отправляя в глубокую кому.

Мы не смотрим друг на друга, но в одном направлении - на закрытую палату Маришки. И дышим в такт. В опустевшем больничном коридоре посреди ночи только мы вдвоем.

- Мне жаль, Мирон... Что случилось?

- Онкология, - бросает он без тени эмоций, как будто смирился. Громов так и остался суровым воякой, стальным и бесстрастным, как робот. Ничто его не берет, даже смерть. - Опухоль обнаружили на раннем сроке беременности, врачи настаивали на аборте, чтобы можно было провести химиотерапию, но Марина была непреклонна. Сказала, что будет рожать. Под действием гормонов болезнь разрасталась и медленно убивала ее. Марина успела увидеть ребенка, взять на руки, поняньчиться совсем немного, а потом сгорела за считанные месяцы.

- Соболезную, - рвано выдыхаю, стараясь не думать о том, что его беременная любовница болела, когда мы еще были в браке.

Он жил на две семьи, переживал трагедию, часть его души постоянно оставалась на севере, поэтому мне часто казалось, что он не со мной… Однако жгучая обида притупляется, уступая место состраданию, ведь я знаю не понаслышке, как ему больно. Я похоронила мужа, а он… жену.

- Время лечит, - нехотя роняет Мирон, желая закрыть тяжелую тему.

- Ложь, - выпаливаю слишком резко.

Он понимает по-своему, покосившись на мою шею, где я раньше носила на цепочке кольцо от первого брака. Сейчас его нет, но под наглухо застегнутым воротом халата ничего не видно. Пусть так...

- Согласен, ни хрена не лечит, - выплевывает с отчаянием. - Послушай, Рора…

Громов медлит доли секунды, а потом накрывает мою ладонь своей, порывисто сжимая пальцы. Обручальное кольцо врезается мне в кожу, жжет до костей, и я поспешно высвобождаю руку из его хватки.

- Мне пора на пост, - подскакиваю с места, нервно поправляя халат и вытирая ладонь о ткань. – У меня все-таки дежурство, работы много. Отправляйся домой, Мирон, до утра тебя все равно никто к дочери не пустит.

- Я подожду здесь, - упрямо качает он головой, подавшись вперед на скрипучем стуле и свесив кисти между широко расставленных ног.

«Я буду ждать, Аврора... Я вернусь за тобой… Я рядом, Рора, и так будет всегда», - вереницей проносятся в памяти его клятвы из прошлого.

Все оказалось ложью. Каждое обещание.

Офицер не сдержал свое слово. Лучше бы он не возвращался…

**********************************

Чувства Мирона сложно понять, пока не будет главы от него - слишком закрытый мужчина. Но можно "подсмотреть" в предыстории. Интриги, тайны прошлого, сложные отношения. Приглашаю заглянуть в предысторию, из которой многое станет понятнее. Первая книга о Мироне и Авроре. Полный текст:

"Подари мне сына! Присяга на верность"

– Это правда, что у тебя есть другая семья? – спрашиваю прямо, чтобы муж опроверг грязные сплетни. - Ничего не хочешь объяснить?

- Неважно, - произносит цинично. И без сомнений подписывает нам приговор: - Аврора, давай разведемся. ✎ ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ по ссылке

Глава 4

В отделении тихо, остаток дежурства проходит относительно спокойно, а я не нахожу себе места из-за одинокого отца моей пациентки, который все еще сидит в коридоре. Стоит мне сомкнуть глаза, как появляется он...

Прежний...

Настойчивый, отчаянный, бойкий, несмотря на тяжелые ранения. Не уставший, постаревший от горя подполковник в отставке, а тот самый несломленный майор Громов, который чудом выкарабкался, получил второй шанс на этом свете и готов взять от жизни все. Для него не было барьеров и запретов.

Он мог пробраться посреди ночи в мою ординаторскую, что подарить мне букет сакуры, сорванной во дворе госпиталя, и выпить со мной кофе, украденный на посту. Поцеловать меня прямо в своей палате и там же сделать предложение. Украсть меня из-под носа у начальника госпиталя, без спроса увезти в кафе. Устроить мне свидание на крыше под звездным небом, а потом любить меня до утра и пылко уверять, что я лучшая и единственная.

Мне просто не повезло в тот момент оказаться на его пути.

Стать его целью. Его трофеем.