Судьба распорядилась так, что я любила дважды, но как будто одного человека – настолько они похожи и внешне, и по характеру. Первый муж ушел не по своей воле, второй разбил мне сердце, но оставил самое ценное, о чем я только могла мечтать.

Смысл жизни. В глазах моих малышей.

- Влад и Мир, - терпеливо исправляю бабушку, обнимая сыновей, а они льнут ко мне, как котята. – У них разные имена. Не нужно их ассимилировать. Я хочу, чтобы они звучали именно так.

- Наверное, я старая и не разбираюсь в жизни современного поколения, но я никогда не пойму, зачем называть ребенка в честь предателя, - произносит она с неприятной сталью в голосе, отчего меня коробит.

Я имею полное право ненавидеть Мирона, но лично ей он не сделал ничего плохого. Наоборот, благородно и искренне помог, когда у нее случился приступ. Тогда же она увидела в нем своего сына, однако позже благополучно забыла эту встречу, списав свои «галлюцинации» на болезнь. Я не стала переубеждать, беспокоясь о ее слабом сердце, а Громов так и остался для нее призраком.

- Мирон – их родной отец, и этого не изменить, - отрезаю четко и строго.

Клара Степановна поджимает губы, некоторое время буравит меня недовольным, печальным взглядом, беззвучно произносит: «Глупая», после чего вдруг смягчается и с настоящей бабушкиной нежностью целует близнецов на прощание.

- Па-ка, бабася, - машут они ручками. Я невольно улыбаюсь, наблюдая за ними.

- Антоша, отвезешь меня домой? – просит она, избегая зрительного контакта со мной. Обиделась на мое замечание. И все еще не простила мне то, что я предала память ее сына, когда вышла замуж за Громова. – Ночка выдалась нелегкая, внучки часто просыпались без мамки.

Она смотрит на меня с укором. Не одобряет мой выход из декрета. По ее мнению, я должна раствориться в детях, как когда-то в Славе.

- Разумеется, Клара Степановна, - с показной любезностью соглашается Агапов, нехотя убирая руку с моей талии. - Я подожду вас в машине.

Я выдыхаю с облегчением, когда закрываю за ними дверь и остаюсь наедине с сыновьями. Это мой оазис, где я могу расслабиться и по-настоящему отдохнуть. Мой центр силы.

Моя маленькая семья, о которой я мечтала всю жизнь.

- Полетели завтракать! – бодро, беззаботно восклицаю, сбросив с себя всю тяжесть ночных переживаний, и на время сама будто возвращаюсь в детство.

Делая вертолетик губами, я играючи несу мальчишек на кухню, а они расставляют руки в стороны, изображая самолеты.

Вместе мы замешиваем тесто на оладьи. Пока я готовлю все необходимые продукты, близнецы забираются на свои стульчики, выпрямляются во весь рост, чтобы достать до столешницы, и с любопытством изучают ингредиенты.

Мир пачкается мукой и, смешно нахмурившись, пытается смахнуть со своих штанишек белые следы, но лишь сильнее размазывает их по одежде. Мрачно осматривает себя, не проронив ни слова, выставляет грязные руки и спокойно размышляет, что со всем этим делать, безумно напоминая отца в этот момент. Влад обливается кефиром, однако воспринимает неудачу со звонким смехом, как игру. Покосившись, на серьезного брата, он мажет ладошкой по его щеке, оставляя мокрый след от пятерни.

- Дувак, - не выдерживает Мир, неловко вытирая лицо.

- Неть! – спорит Влад и топает ножкой.

- Тш-ш, а ну помирились, иначе мама огорчится, - пресекаю их зарождающуюся ссору.

У меня самой не было ни братьев, ни сестер, но я хочу, чтобы мои дети росли дружными, понимающими и в будущем стали опорой друг для друга. Нет ничего прочнее кровных уз.

- Ма, лю! – первым сдается Влад и чмокает губами, имитируя воздушный поцелуй.

Мир молча прижимается ко мне, обнимая ручками за талию. Брат ревниво следует его примеру, чуть не падает со стула, пытаясь до меня дотянуться. Я подхватываю обоих и таю, не в силах сопротивляться наивному, трогательному детскому напору.

С моими озорными помощниками у меня чудом получается пожарить оладьи. Отмыв кухню, я усаживаю сыновей за стол и с нежностью наблюдаю, с каким аппетитом они уплетают завтрак, по уши измазавшись липким вареньем.

Вместо утреннего умывания мне приходится искупать их полностью, после чего мы зарываемся под одеяло на моей большой кровати в спальне, где раньше жили мы с Мироном. Обстановка здесь особо не изменилась, только добавились детские вещи и игрушки, которые теперь разбросаны по всей квартире.

Когда-то мы с мужем мечтали, чтобы она ожила и наполнилась детскими голосами. Так и произошло, только без него…

- Ма-ма, - по слогам произносит Мир, достав из тумбочки нашу с Громовым свадебную фотографию. От нее я тоже не смогла избавиться. Мазохистка...

- Па-па, - вторит ему Влад, указывая пальчиком на Мирона.

Когда дети впервые увидели снимок заинтересовались, кто стоит рядом с красивой мамой, я не смогла им солгать. Сказала, как есть, а они, на удивление, запомнили.

Жаль, что дети видят своего отца только на фотографии.