- Мне, наоборот, кажется нормальным его нежелание выпячивать свое имя. Он делает добро не ради славы, а по велению души. Имеет право, и мы должны уважать его выбор.

- Артем мог бы и сказать тебе его имя. По дружбе.

- Мы не друзья. Артем был моим пациентом, как и многие из тех, кто сейчас помогает Фонду. После ранения он лишился ноги, и в тот момент, когда оказался на грани депрессии, совершенно посторонний человек оплатил ему биопротез, - рассказываю, намеренно не упоминая, что этим человеком был Мирон. - Теперь Артем помогает другим, таким же, как он. И для этого привлекает все возможные источники.

- И все же…

- Предлагаешь отказаться от финансирования?

- Нет, просто хотел бы познакомиться с «добрым человеком», - выплевывает с недоверием и легким сарказмом.

Реакция Агапова мне непонятна. Какая-то неоправданная ревность и слепая предвзятость к совершенно незнакомому человеку. Его поведение задевает за живое, как будто он мне лично оскорбление нанес. Не похоже на всегда сдержанного полковника.

- С нашей стороны мы передали меценату приглашение на благотворительный ужин. Решение за ним, - отрезаю строго, закрывая тему.

- Как скажешь, Аврора, - задумчиво повторяет он, отставляя полную тарелку. – Как скажешь…

После ужина он больше не находит поводов остаться, и я с облегчением провожаю его до двери. Дружески пожимаю ему руку, чуть отстраняюсь, чтобы избежать поцелуя в щеку на прощание. Не вижу смысла насиловать себя. Чем скорее Антон все поймет и примет, тем лучше будет для нас обоих. Я правда старалась, но… У нас не может быть ничего общего, кроме работы.

Я расслабляюсь лишь после того, как его белый "японец" отъезжает от моего дома. Прежде чем лечь спать, я звоню в больницу дежурному врачу, чтобы узнать о состоянии Маришки. Девочка идет на поправку, хотя показатели крови остаются нехорошими, Мирон не отходит от ее постели ни на шаг. Таким и должен быть настоящий отец.

Проглотив горечь, которая выступает при каждом воспоминании о нем, я купаю сыновей – и мы вместе готовимся ко сну. Зачем-то возвращаю свадебную фотографию на тумбочку, где она стояла раньше, когда мы с Громовым были женаты. Засыпая, я долго смотрю на нас, таких счастливых, что душа рвется.

Всю ночь мне снится Мирон. Прежний.

Внимательный, любящий, заботливый. Только мой, каким он был в нашу первую брачную ночь...

" - Мечта нормального мужчины – быть любимым... Исполнишь, Рора?

Вместо ответа я целую его, с нежностью, которой во мне за годы одиночества накопилось в избытке. Я готова отдавать свои чувства и эмоции только одному человеку.

Мужу…

Громов заносит меня в квартиру на руках, как невесту, и буквально с порога начинает лихорадочно сдирать с меня одежду. Дышит часто, сбивчиво, раздувая ноздри, нападает на меня, словно в первый раз. Мы не держали целибат накануне свадьбы. Откуда такой голод?

- Подожди, Мирон, тише, - неуверенно сопротивляюсь, в то время как он пожирает меня поцелуями.

- Я же тебе сына обещал, а слово офицера нарушать нельзя, иначе пойду под трибунал, - рокочет он с хрипотцой, задирая длинный подол моего платья, но легкая, непослушная ткань выскальзывает из его грубых рук, будто дразнит, и снова обволакивает мое тело.

- Миро-он, - смеюсь, запрокинув голову и открывая шею для поцелуев. – Ты дикий. Отпусти хотя бы в душ с дороги.

- Не отпущу, моя вкусная, - рычит, припадая губами к ложбинке груди. - Так, на чем мы вчера остановились? Официально у нас первая брачная ночь, и я не выпущу тебя из постели, пока не выполню твою просьбу".

Я просыпаюсь на рассвете до сигнала будильника, вся в слезах. Вжимаюсь щекой в мокрую соленую подушку, беззвучно плачу, чтобы не разбудить малышей, которые спят рядом со мной. Так я спасаюсь от одиночества.

Снова отключаюсь – и открываю глаза, когда солнце уже высоко. Над ухом трещит ласковое «Мамо-ся», следом звучит четкое «Па-па». Улыбнувшись сквозь боль, отнимаю у маленьких хулиганов рамку, с которой они встречают каждый новый день, и отправляю их умываться.

- Нам пора ехать в сад, потому что у мамы сегодня очень важный и тяжелый день, - приговариваю на ходу. Спотыкаюсь о свое отражение в зеркале, хмурюсь. – Для начала вашей маме необходимо привести себя в порядок. Иначе я всех меценатов распугаю...

- Ка-си-вая! – мило заигрывает Влад, а Мир обнимает меня за ноги.

На смартфон приходит сообщение от Артема: «Наш меценат принял приглашение. Сегодня вечером он лично будет на благотворительном ужине».

Сердце делает кульбит в груди и без повода ускоряет свой ритм.

Глава 8