- Не обсуждается, я лично предложил твою кандидатуру Совету, - перебивает меня Агапов. – Ты душу в это дело вложила, - чеканит, постукивая указательным пальцем по папке. – Ты честная, справедливая, идейная… Никто другой не справится с должностью исполнительного директора лучше, чем ты. Представь, чего мы сможем добиться вместе, - переходит на хриплый шепот и накрывает мою руку своей, прижимая к столу, но я выдергиваю ладонь из липкой хватки. После Мирона я не могу терпеть прикосновения другого мужчины. Пыталась не раз, но все тщетно… Снова взяв меня за руку, Антон невозмутимо продолжает: - Подумай, сколько финансирования мы сможем выбить и правильно распределить. Скольким ребятам помочь, скольких поставить на ноги, скольких спасти…

- Да, ты прав.

- Я очень рад, что ты со мной в этом важном деле, Рора, - крепко сжимает мои пальцы, когда я в очередной раз пытаюсь аккуратно высвободиться. – Пожалуйста, будь хотя бы рядом, как боевая подруга, я же большего не прошу. Я все понимаю.

Мы оба замираем, глядя друг другу в глаза. Он смотрит на меня с нежностью и тоской, я злюсь на себя за то, что не могу переступить через себя и ответить ему взаимностью. Особенно сейчас, когда на горизонте появился Мирон и разбередил старые раны. Нельзя быть верной предателю, но я ничего не могу с собой поделать. Лгать не умею, поэтому молчу…

Неловкую паузу прерывает Мир, вывернув свою тарелку с липкими яблоками и пудрой Агапову на безупречные брюки. Если честно, ожидаю, что он разозлится, но вместо этого слышу доброе: «Эх, растяпа. Теперь придется твоей маме обстирать меня и оставить на ночь, пока все не высохнет».

Глава 7

- Я не против остаться на ночь, - повторяет Агапов, преданно заглядывая мне в глаза.

- Не думаю, что это уместно, - произношу холодно и строго, выдерживая наш зрительный контакт. Он меняется в лице, несвойственная ему игривость мигом улетучивается, и передо мной снова предстает суровый, серьезный полковник, с которым я привыкла общаться много лет. – Уверена, вы в состоянии справиться с этим недоразумением без сторонней помощи и радикальных мер, - сухо отказываю ему, подавая полотенце.

- Как скажете, Аврора Владиславовна, - преувеличенно вежливо отзывается он после паузы и принимается оттряхивать брюки, припорошенные пудрой.

Взяв притихших близнецов на руки, я чутко слежу за его движениями, но в них нет ни намека на нервозность. Взгляд спокойный, как и прежде, словно ничего не случилось, поза в меру расслаблена, насколько позволяет военная выправка, на лице ни один мускул не дрогнет. Лишь в уголках глаз собираются морщины, когда Антон тепло улыбается мальчишкам.

– Мои дети давно выросли, Рора, так что я не силен в общении с малышами, - поясняет он с оттенком вины. – Если я сказал что-то не так, прошу прощения. Я просто хотел с ними подружиться, а повел себя как слон в посудной лавке.

- Все в порядке, Антон, не старайся угодить моим детям. Ты не обязан, - вздыхаю, отпуская близнецов, и они топают в спальню, взявшись за ручки. Мягко улыбаюсь, глядя им вслед. - Ты и так очень много для нас сделал.

- Мне не сложно. Мы же не чужие люди, - отмахивается он непринужденно. – Знаешь, смотрю на вас и думаю: может, и мне еще не поздно обзавестись ребенком на старости лет.

- Почему нет? – невозмутимо бросаю, двигая к себе тяжелую папку с бумагами из Фонда. – Какие ваши годы, Антон Дмитриевич. Осталось вписать новый брак в свой плотный график.

- О-о, это самое сложное, - смеется он, подавшись вперед и облокотившись о стол. – Миссия невыполнима. В моем графике ни для одной женщины нет места, кроме тебя.

- Если правильно расставить приоритеты и не тратить силы впустую, то все обязательно получится, - продолжаю так же безэмоционально, листая документы. Агапов ловит мой намек, и в его бесцветных глазах тухнет огонь.

- Наверное, ты права, Рора…

Возможно, мои слова прозвучали жестоко, однако я не имею права давать ложную надежду мужчине, который испытывает ко мне пусть не глубокие чувства, но симпатию. Я и с Мироном старалась быть честной – долгое время не подпускала его к себе, несмотря на настойчивые ухаживания, потому что была предана памяти Славы и не могла полюбить другого мужчину. Тогда мне казалось, что я так и пронесу по жизни свою верность первому мужу и умру с его именем на губах, но…

Все течет, все изменяется, и Громов сумел меня приручить за полтора года брака, причем так, что первое время после развода я дышать без него не могла. Я выходила замуж за родное лицо, за призрака прошлого, а в итоге всей душой привязалась к человеку, который этого не почувствовал.

Нет, я не забыла Славу. Никогда не забуду.

Я полюбила обоих. И третьему в моем искореженном сердце уже нет места, каким бы положительным он ни был.

– Приступим к работе? – переключаю тему разговора, спрятав покрасневшие глаза от Агапова, и с энтузиазмом ныряю в бумаги. - Какие именно моменты касательно моего назначения вызывают вопросы?

- Значит, ты согласна? – выпрямляется он, заметно оживившись.