В арендованном банкетном зале все готово для приема гостей, но я в сотый раз пробегаюсь взглядом по просторному помещению, выполненному в благородных светло-бежевых и кремовых тонах, и не могу унять внутреннюю дрожь. На улице сгущаются сумерки, из панорамных окон открывается вид на суровое, величественное здание Адмиралтейства. На секунду я фокусируюсь на нем, отвлекаясь от забот, и наблюдаю, как включается подсветка, очерчивая белые колонны, а на позолоченном шпиле крутится от ветра кораблик-флюгер. Кажется, если протянуть руку, то можно дотронуться до него… Но это иллюзия, как и все мои теплые воспоминания, связанные с этим местом.

Встрепенувшись, я принимаю бокал шампанского у подошедшего официанта, делаю глоток и лавирую между безупречно сервированными столами. На ходу поправляю край накрахмаленной белоснежной скатерти, которая и так застелена идеально, проверяю план рассадки гостей, задерживаюсь на пустой табличке, на которой должно быть имя тайного мецената, и, судорожно вздохнув, направляюсь в техническую зону, где за ноутбуком важно сидит Артем.

- Шикарно выглядите, Аврора Владиславовна, - расплывается он в широкой улыбке, как только видит меня. По-свойски машет мне рукой, а потом вдруг осекается и, осмотревшись по сторонам, начинает оправдываться, как раньше делал при Мироне, опасаясь его ревности: - Но вы не подумайте, я не подкатываю. Супруга боевого товарища – это святое.

Он поднимается из компьютерного кресла, немного неуклюже оттолкнув его из-за протеза, и, слегка прихрамывая на левую ногу, делает пару шагов мне навстречу. Вытянувшись по струнке, по-мужски крепко пожимает мою ладонь, и я невольно морщусь. С тех пор как Артем впервые попал ко мне в военный госпиталь, он изменился до неузнаваемости. Возмужал, окреп, отпустил бородку, в которой виднеется легкая седина – знак пережитых потрясений, а не возраста. Несмотря ни на что, парень не сдался. В сжатые сроки он стал основателем крупной IT-компании, вывел ее на высокий уровень, а нашему Фонду помогает на общественных началах.

- Мы с Громовым давно в разводе, и ты об этом знаешь, - прохладно напоминаю ему, высвобождая руку из крепкой хватки.

- Знаю, - кивает он коротко. - Но не теряю надежд, что вы оба когда-нибудь осознаете свою ошибку и исправите это недоразумение.

Наш развод можно было бы назвать недоразумением, если бы не одно решающее "но". Его маленькой "ошибке" почти три года, и она очаровательная, добрая девочка. Мирон души в ней не чает. Поэтому пусть лучше все остается, как есть...

- Ты ничего не хочешь мне рассказать, пока не приехал меценат?

- Никак нет, - Артем отводит взгляд. - По факту познакомитесь.

- Что ж, тогда докладывай, - задумчиво протягиваю, вглядываясь в экран ноутбука. – К презентации нашего проекта все готово?

- Обижаете, Аврора Владиславовна, - разводит руками и садится за пульт управления, выводя на экран слайды. – Все правки я внес, ваши замечания учел. Впрочем, не о чем волноваться, ведь этот проект был профинансирован еще до того, как мы его закончили. Можно смело его воплощать и без презентации.

- Нет, я привыкла все делать по правилам, - строго отрезаю и подхожу к нему со спины. Наклоняюсь к ноутбуку, подобрав длинный струящийся подол вечернего платья, и нервно сминаю пальцами расходящиеся на бедре края бокового разреза. Свободной рукой опираюсь на спинку кресла. И произношу тише, чтобы слышал только Артем: - Не забывай про внешние проверки и жесткий контроль. Этот проект слишком важен, чтобы рисковать и подставляться. Если он сорвется по каким-то причинам, то ребята, такие, как ты и другие мои пациенты, останутся без биопротезов и средств реабилитации. Нельзя этого допустить, когда мы так близки к цели, поэтому мы просто обязаны представить проект совету Фонда и меценатам, убедить всех в его целесообразности, а потом отчитаться за каждый вложенный рубль. Если ни у кого не возникнет вопросов, сразу же приступим к реализации.

- У главного мецената точно не возникнет, - усмехается он, кликая мышкой.

На слайдах мелькают 3D-модели бионических протезов, фотографии реальных пациентов в процессе и после реабилитации, схемы нервных импульсов, считываемых датчиками, графики и диаграммы. В какой-то момент все картинки вдруг смешиваются в один сплошной мутный ком. Мои мысли заняты другим…

- Кто он, Артем? – перекладываю руку на его плечо, заставляю развернуться и посмотреть мне в глаза. – Надеюсь, не…

Имя застревает в груди, вызывая тупую, ноющую боль. У меня не хватает силы воли, чтобы произнести его вслух, потому что ответ может загнать меня в тупик. Если мои самые смелые предположения подтвердятся, то… я не представляю, как работать дальше… С ним…

Надеюсь, я ошибаюсь, ведь он обещал исчезнуть из моей жизни. Но Артем упрямо молчит, прикрывая чертового мецената, и с каждой секундой тишины мне все труднее дышать. Кожу прожигают украшения с лабрадоритом, которые я рискнула надеть сегодня под бирюзовое платье – слишком они гармонировали в комплекте, да и других у меня нет. Теперь жалею…

- Аврора, я повсюду тебя ищу, а ты, как обычно, с головой в работе, - раздается знакомый голос, который не вызывают ничего, кроме липких мурашек вдоль позвоночника. По открытой спине прокатывается волна чужого тепла.