— А! Так ты меня не помнишь, да? Ты в начале недели заносила в мою лаборантскую методички. Я тогда была чуть расклеенная и даже поблагодарить тебя не успела. А ты от меня сбежала, как от чумной. Так вот — спасибо тебе!

Боже-боже...

— Ах, точно, — едва ли не рухнула я от облегчения на мостовую. Ноги стали ватными. И я сама чуть ли не всхлипнула, так меня накрыло радостью, что мое инкогнито осталось не рассекреченным.

— Я — Ксения, кстати. Для друзей просто Ксюша, — протянула мне руку девушка, а я, все еще заторможенная пережитым страхом, не смогла не ответить ей.

— Маша.

— Маша..., — потянула он вслед за мной неторопливо, будто бы смакуя каждую букву.

— Ага.

— Что ж, Маша, значит, ты тут живешь? — махнула рыжая на жилую застройку впереди, а я вкинула.

— Да.

— И я тут живу. Представляешь? Значит, мы соседи. У тебя какой дом?

— Четырнадцатый, — прошелестела я, не осознавая даже, зачем.

— А у меня шестнадцатый. Здорово, правда?

Не то слово...

— Да.

— Ну, тогда пошли, а то замерзнем насмерть, — кивнула она мне, и мы обе пошагали по хрустящему снегу, что стремительно заметал тротуары.

— Да, мороз крепчает. На ночь обещали ниже двадцати пяти. — зачем-то поддержала я этот странный разговор. Скорее всего просто потому, что до тошноты пресытилась одиночеством. Страшилась его. И бежала от него без оглядки.

— Значит, будет все тридцать. Ты же в курсе, что синоптики всегда врут? — подмигнула мне девушка и еще глубже сунула нос в свой объемный вязаный шарф.

— Там, наверное, работают одни мужики, — фыркнула я, а моя новая знакомая откинула голову и рассмеялась.

— Да, скорее всего, так и есть...

Я слабо улыбнулась. Сердце все еще трепыхалось в груди перепуганной пичужкой. А потом вдруг замерло необъяснимо, но уже не от страха, а от странного, непривычного ощущения — что кто-то меня видит. Просто видит. Понимаете? Не как инструмент для мести. Не как послушную марионетку для выгодной партии.

А как человека.

— На каком курсе ты сейчас учишься, Маша? — спросила Ксения, поглядывая на меня искоса.

— На первом. Лечфак.

— Значит, в этом году я тебя на сессии не погоняю. Но в следующем обязательно. А уж на третьем курсе, так вообще возьмусь основательно.

— Вы такая молодая, — заметила я осторожно.

— Это потому что я сплю в холодильнике, — рассмеялась снова рыжая, и этот ее легкий образ никак не монтировался с той рыдающей девушкой, что запечатлелся в моей памяти. Ксения ведь потеряла всю семью: родителей и сестру. Но, может, она банально пыталась начать все заново, а не просто отматывать по накатанной день за днем?

Да, наверное, так и есть...

Мы еще успели перекинуться несколькими ничего не значащими фразами, а потом замерли на повороте, где наши пути расходились в разные стороны. Ксения повернулась ко мне и практически просияла, так пристально и досконально рассматривая мое лицо, что мне на мгновение стало неловко и я смущенно отвернулась.

Чего это она в самом деле?

— Маш, приятно было с тобой познакомиться, — она улыбнулась мне открыто и очень искренне. Мне бы не хотелось снова обмануться, но в этой девушке чувствовалось что-то настоящее и теплое. И надежда, робкая и неокрепшая, подняла свою голову из-под толщи пепла и осмотрелась по сторонам.

Что это?

Человеческое тепло?

Настоящее ли или все же подделка?

Ох, не знаю...

— И мне приятно, — все же ответила я ей с улыбкой.

— Слушай, — подступилась она ближе, — я с понедельника заберу свою машину. И, если хочешь, конечно, я могу подхватывать тебя до института. Такой мороз ведь. На автобусе сильно не наездишься. Ты как?

— А так можно? — встрепенулась я, но не столько из-за комфорта, сколько потому, что тянулась к человеку. Чтобы хоть кто-то был рядом. Хоть в каком качестве.

Главное — не одна.

— Нужно! — часто-часто закивала рыжеволосая.

А затем попросила мой номер телефона, чтобы мы не потерялись и смогли синхронизироваться в понедельник. И только потом она кивнула мне на прощание и пошла к своему дому, потонув в завывающей снежной мгле. А я осталась стоять и смотреть ей вслед, будучи глубоко уверенной, что Ксения никогда мне не позвонит.

Но как же феерично я ошибалась!

И слава богу, конечно!

Ибо то, что происходило дальше никак иначе, чем проведением или помощью божьей назвать было сложно. Ну, потому что, черт возьми, мы так быстро сдружились! Неимоверно! Мы с Ксюшей сначала просто ездили на учебу и обратно.

А потом я так много о ней узнала!

На кафедре, где она была ассистентом, ее звали Воробышек. От фамилии — Воробей. Ну и потому что она была миниатюрной и юркой.