— Дядя Витя получил от меня не просто так, — поясняет Таран моему внуку, и его голос звучит спокойно, даже скучающе. — Он взял у меня деньги и не вернул. Так нельзя. Или... — он задумывается на секунду, — есть умники, которые думают, что могут сделать большой заказ на тупые буклеты тупой бизнес-школы, а потом кинуть меня на бабки. Они умные, а я дурак. Так, что ли?

Мужчина в шкафу вздрагивает. Всем телом. Опускает виновато лицо, и я вижу, как напрягаются его плечи.

Сглатываю и медленно, очень медленно, закрываю шкаф. Стальные створки встают на место с тихим щелчком.

Несколько секунд я ещё держусь за ручки. Пальцы онемели. Смотрю перед собой на чёрную матовую поверхность, и в голове пустота. Белый шум.

— А если... — Андрей поправляет на голове кепочку, — не кидают и не обманывают, то...

— Я никого не трогаю, — Таранов продолжает пристально смотреть на меня.

Взгляд этот тяжёлый и изучающий. Я чувствую его на своем профиле.

— То есть ты честный бандит? — спрашивает Андрей.

Я опять открываю дверцы. Надо удостовериться, а вдруг мне показалось?

Нет. Не показалось. Мужчина на месте. Он поднимает голову, и наши опять взгляды встречаются. Захлопываю дверцы и в молчаливом ужасе смотрю на Тарана.

А он на меня. Подается вперед и лениво одпирает щёку своим огромным кулачищем. Взгляд чёрный, непроницаемый, но уголки губ чуть приподняты в жестокой усмешке.

— Я бандит, который не любит, когда его пытаются выставить дураком, — переводит взгляд на Андрея, и лицо его становится серьёзным. — Если кто-то выставляет меня дураком, я сильно злюсь.

— Насколько сильно? — Андрей шмыгает носом. Маленький, беззащитный, но смотрит прямо.

Не отводит глаз и не понимает, что сейчас разговаривает с жестоким мужиком без стыда и совести. Я должна поскорее увести отсюда моего внука.

— Настолько, что я делаю больно, — Таран не моргает. Говорит тихо и низко на грани хищного рыка, — настолько, что...

Я понимаю — сейчас он скажет что-то страшное. Что-то, что нельзя говорить при ребёнке. Что-то, что оставит травму в чистой и наивной душе моего мальчика.

— Достаточно, — жёстко и чётко перебиваю Тарана.

Угрюмо смотрю в его чёрные глаза, и он опасно замолкает. Андрей забирается с ногами в кресло, обхватывает колени руками, клонит голову набок. Кепка свешивается на ухо, он поправляет её не глядя.

— Вот бабулю ты просто так обидел, — чешет нос. — Она много плакала, когда ты её взял и выгнал.

7.Согласен на сделку?

Таранов медленно моргает, а я стою и не шевелюсь. Сейчас мой любимый внучок расскажет дяде бандиту все мои секреты.

Да, его точно надо срочно уводить!

— Вот как? — хмыкает заинтересованно Таранов. — Плакала?

— Очень сильно! — подтверждает Андрей и энергично кивает. — И говорила…

— Андрей! — цежу я сквозь зубы.

Внук оглядывается через плечо, а Таранов властно вскидывает в мою сторону руку и тихо приказывает:

— Молчать, женщина, пока мужчина разговаривает.

— И говорила бабуля очень страшные слова, — Андрей округляет глаза. — Плакала и много ругалась на тебя.

Я торопливо подхожу к креслу, хочу схватить внука и быстренько его увести, пока он не рассказал Таранову все мои ругательства:

“Бородатый урод”

“Старый уголовник”

“Да пусть горит в аду”

“Престарелый психопат”.

— Но бабуля тебе бессовестно соврала, — Таранов снисходительно говорит моему внуку, подперев лицо кулаком.

Андрей уворачивается от моей попытки взять его за руку. Вжимается в угол кресла.

— Она сама приняла решение уйти, — Таранов пожимает плечами. — Сама сказала, что не станет на меня работать.

Андрей с открытым ртом смотрит на меня и замирает в детском возмущении.

— Всё было не совсем так, — цежу я сквозь зубы Таранову.

— Привыкай, малец, — Таранов игнорирует мои слова, — женщины много и часто врут. Либо для того, чтобы им дали денег, либо для того, чтобы все их пожалели.

И я ведь сейчас не могу ничего против сказать. Я, правда, своё увольнение приукрасила мрачным драматизмом.

Как стыдно перед внуком, который гладил меня по голове, когда я плакала и жаловалась на старого уголовника.

— Бабуля… — Андрей смотрит на меня и не моргает. — Ты врушка?

Таранов переводит на меня скучающий взгляд:

— Как некрасиво врать внуку, бабуля.

— Я тебя прощаю, — Андрей хмурится. — Я вот тоже тебе сегодня соврал, что у меня живот болит.

Я прижимаю холодные пальцы к вискам и медленно выдыхаю с закрытыми глазами, чтобы успокоиться. Ситуация сложная и опасная.

Я привела внука к бандиту, у которого в шкафу избитый мужик лежит.

— Тогда возьми её обратно! — с детской непосредственностью заявляет Андрей.

Таранов молчит. С меланхоличностью большого сытого льва смотрит на моего внука и задумчиво моргает.

— То есть ты сейчас начинаешь переговоры? — наконец спрашивает он.