— Ты сейчас мне, по сути, рассказала про мои новые рабочие обязанности, так? — голос звучит ехидно, почти с вызовом. — Кроме кофе, я должна полировать саблю Льва Константиновича? И обязательно глотать?

Я жду, что она остановится и возмутится. Скажет какую-нибудь гадость, бросит в меня острым словом, но куколка легко и ласково смеётся.

— Хорошая шутка.

Она качает головой, и её локоны красиво как в рекламе переливаются под светом.

— Котик не подпустит тебя к своей торпеде. У него есть вкус на женщин.

— Ох уж эта самонадеянная молодость.

Я прищуриваюсь в её спину. Она оглядывается и снисходительно и жалостливо улыбается.

— Увы, это реальность, тётя. — Куколка печально пожимает плечами. — Мужчины любят молодых и красивых. Это грустно, но... твоё время прошло. Ты бы могла для мужа постараться, но и мужа уже нет.

— Спорим? — вдруг заявляю я.

Короткое, провокационное слово вылетает против моей воли. Губы сами собой складываются в провокационную усмешку.

Куколка округляет глаза. Медленно моргает, а за моей спиной раздаётся низкий, недовольный голос.

— О чем вы тут уже устроили спор? — Таран стоит в дверях кабинета и невозмутимо застёгивает ширинку. — Только оставишь баб одних, так они начинают.

— Это смешная тётя спорит со мной, что она соблазнит тебя, — куколка переводит на него удивлённый взгляд. — Представляешь?

Таран смотрит на меня с долгим прищуром. Его чёрные глаза скользят по моему лицу, по воротнику блузки и потом вскидывает бровь.

— Люся, — медленно произносит он. — И с чего ты начнёшь?

11. Я же его напугала?

Я сейчас лопну от злости.

Выпучилась на Таранова и ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Шею и лицо заливает горячая краска стыда и ярости.

Позади меня пищит кофемашина, оповещая, что кофе для босса готов, а я не шевелюсь.

— Кажется, Люся стесняется перед тобой раскрывать все свои секреты соблазнения, — Таранов вздыхает и кидает беглый взгляд на Куколку. — Беги. Тебя ноготочки и реснички ждут.

— Но… — Куколка коварно улыбается. — Мне же тоже интересно.

— Шуруй, Анжелика, — тон Таранова меняется с расслабленного на глухой и мрачный, по которому сразу ясно, что сейчас не надо проверять прочность его терпения.

О, Куколку зовут Анжелика.

Ну, конечно! Как ещё могут звать таких красавиц с сочными пухлыми губами?

Ни одной такой Людочки не встречала, блин!

Анжелика хмурится обиженно, бросает на меня уничижительный и предупреждающий взгляд и гордо удаляется, встряхнув своей шикарной копной волос.

Хлопает дверью.

— Так, права начала качать, — Таран недовольно щурится на дверь, а потом смотрит на меня с возмущением, — вот скажи, Люсь, что с вами,бабами, не так?

Он делает ко мне шаг.

— Почему вы вечно всё усложняете? — цыкает. — Почему вы всё пытаетесь потрахушки с чёткими правилами и бонусами перетянуть в плоскость отношений, а?

— Почему вы меня спрашиваете? — охаю я.

— А ну да, ты же просто так решила меня соблазнить, — хмыкает, — ради спортивного интереса.

— Так, во-первых, — я возвращаюсь к кофемашине.

Ставлю чашку с кофе на блюдце, а после вручаю крепкий напиток Таранову.

— Вот ваш кофе, — приподнимаю подбородок. — Во-вторых…

— Так, шейку открыла, — Таран прищуривается и делает глоток кофе, не спуская с меня взгляда, — я все эти ваши коварные бабские штучки знаю наизусть, Люся. Как меня только ни соблазняли, моя дорогая.

Я замираю с полуоткрытым ртом и с возмущённо приподнятой рукой.

— Хм, — Таранов отставляет чашку на блюдце и его взгляд скользит к моим губам, — и даже язычок показала? Какая ты решительная баба.

Так быстро и так резко я еще ни разу не захлопывала свою варежку. Аж зубы друг о друга стукаются.

Таранов подходит ближе и вновь задумчиво смакует кофе, вглядываясь в мои глаза. Он стоит ко мне почти вплотную.

— Женщина должна уметь делать приятно мужчине без зубов, а ты этими зубами клацаешь, как крокодилиха. Всё испортила, Люся.

Я вся замираю, потому что неожиданно настроение Тарана с легкой насмешливости сменилось на высокомерную угрюмость.

Он позволил мне немного расслабиться, потерять бдительность и разрешил даже по-женски пошутить про пять минут, но сейчас…

Сейчас я опять вижу бандюгана с тяжёлым жестоким взглядом, и я пугаюсь.

Забылась.

Передо мной нависает бородатый, большой и жестокий мужик.

— Опасно меня соблазнять, Люся, — наклоняется и прищуривается.

— Я просто… оно у меня само вырвалось… я иногда, Лев Константинович…

— Ты должна молчать, когда я говорю.

В одной руке он держит блюдце с чашкой кофе, а вторую тянет к моему лицу. Двумя пальцами, указательным и средним, он касается моего подбородка, требовательно давит на него, и я послушно закрываю рот.

Божечки, какой он сейчас страшный!