— Мне так стыдно перед тобой, Люд, — он смотрит на меня и в его тусклых глазах горит темная вина передо мной, — я думал, что отыграюсь… Я думал, что будут деньги на новый офис… Что я смогу, что мне повезёт…

Уголки его глаз, покрытые сеткой морщин, влажно блестят от слёз.

— Я подставил тебя, Люд, — шепчет он, — Ты мне верила. Н

— Вы такие трогательные, — хмыкает Таран. — Как хомячки-любовники. Ути-пути.

Мои щёки горят от гнева и унижения. В напряжённом, звенящем от недосказанности молчании мы смотрим друг на друга несколько секунд. Его прищуренные чёрные глаза говорят о том, что он наслаждается этим спектаклем.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, чеканя каждое слово:

— Нас с Виктором Николаевичем связывают только дружеские и деловые отношения, — а после опять шёпотом обращаюсь к Вите, — Валентина знает?

Валентина — жена Виктора. Я за десять лет работы здесь с ней близко сдружилась. Я не раз покупала для неё подарки, и она как-то раз призналась, что я всегда попадаю в точку с ними.

— Она теперь точно уйдёт от меня, — Виктор вздыхает.

— Будет ругаться, да, — киваю я, — но…

— Всё, я устал от этих соплей, — Таран бьёт огромным кулаком по столу.

Да так сильно, что с него падает ручка на пол.

Ручка катится по полу и замирает у моего колена.

— Раз я тут теперь главный, — Таран переводит на меня угрюмый взгляд, — а ты теперь моя Людочка, то… — он с показным комфортом откидывается на скрипучую спинку кресла, скрещивая руки на мощной груди. — Кофейку мне организуй.

— Так ты согласен? — сдавленно спрашивает Виктор Николаевич.

— Ну, эта шарашка стоит меньше, чем ты мне должен, — Таран милостиво вздыхает и с угрозой постукивает пальцами по столешнице, — но… я как раз подумываю легализовать себя… Знаешь, надо подстелить соломки.

Я осторожно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, поднимаюсь с пола. Мои ноги затекли и слегка дрожат.

Поправляю задравшуюся юбку. Смахиваю невидимые пылинки с блузки на груди, а Таран следит за каждым моим движением, как хищник следит за добычей.

Его глаза оставляют на моей коже горячие следы. Я задерживаю дыхание, чтобы унять дрожь в руках и взять под контроль бешеное, рваное сердцебиение.

— Я в этом не участвую, — гордо и громко заявляю я. — Я не буду работать на бандита! Это дело принципа!

Я готова помогать Вите побеждать алкоголизм. Готова помогать ему правильно планировать финансы, чтобы раздать долги, готова помогать платить налоги и готова в сложные времена работать за пятерых, но… прикрывать тёмные делишки бандита?!

Я на такое не согласна!

Взгляд Тарана задерживается на моей груди, а потом медленно поднимается выше к шее, подбородку, губам…

Я физически ощущаю весь этот долгий и внимательный путь его чёрных и злых глаз. Наконец, наши взгляды встречаются.

Я знаю, что будет дальше.

Сейчас Таран гаркнет, чтобы я заткнулась, а после начнёт мне угрожать, что тут он решает, участвую я или нет в его тёмных хитрых схемах. Начнёт приказывать, начнёт пугать… Скажет, что я остаюсь и что мне некуда бежать…

Знаю я этих бандитов. Я много книг о них читала.

Они любят ломать женщин, любят унижать и любят насильно подчинять их гадким и низменным желаниям.

Если останусь тут, то он заставит стать меня его подстилкой.

— Тогда проваливай, гордая пенсионерка, — с убийственным равнодушием заявляет Таран.

Я не ослышалась?

Таран выгоняет меня и не собирается пугать страшными угрозами, что я никуда не уйду и что он научит меня быть покорной и послушной?

— Что? — от неожиданности охаю я и растерянно хлопаю ресницами.

Виктор Николаевич тоже удивленно несколько раз моргает. Он тоже не ожидал того, что от Людочки вот так просто откажутся.

— Про-ва-ли-вай, — повторяет по слогам Таран. — Я хотел тебя пожалеть, раз Витя так о тебе переживает. Я иногда бываю очень сентиментальным.

— Эта типография без меня обречена, — заявляю я.

— Ты очень высокого о себе мнения, — Таран разочарованно вздыхает, — и совершенно зря, Людочка. Тётки в твоем возрасте мало кому нужны. Ты своё отработала.

Я растерянно переглядываюсь с Витей.

— Вы потеряете эту типографию уже через три месяца, — с вызовом прищуриваюсь на Тарана. — Все разбегутся, а вы… же ничего в этой сфере не смыслите. Вы же просто… бандит! Головорез!

— Через три месяца жду в гости, Людочка, — Таран нагло усмехается. — И я думаю, что именно ты через три месяца будешь без работы. Очередная тётя под пятьдесят без работы и будущего.

— Посмотрим, — поскрипываю зубами. — Я ценный специалист.

— И я тебя опять пожалею, — Таран чешет массивную шею и самодовольно ухмыляется. — Может, возьму какой-нибудь уборщицей.

3. Обалдеть!

Я стою на тротуаре напротив моей бывшей типографии.