— Ну, в отличие от тебя, Искатель, у меня имя всё же есть. Я Джеймс Хоулетт, — я откинулся на спинку кресла. — И под «слугами лжебога», как я понимаю из контекста местной грызни, ты имеешь в виду Клан Руки.

— Так и есть, Джеймс Хоулетт, — кивнул Искатель, и его глаза маниакально блеснули. — Они, как и вы, пришлые на этом острове. Но они не чтят границы. Они не уважают древние устои. Они лезут в наши дела, в наш бизнес и оскверняют наши земли.

— Да, есть за ними такой грешок. Ребята они действительно очень наглые, тут не поспоришь, — согласился я, барабаня пальцами по подлокотнику. — Но я так и не понял главного. В чём мой резон вам помогать?

— Мы знаем, что тебя и твоих людей они тоже выбрали своими целями, как и нас. Разве этого мало для союза? — удивился сектант.

— Мало, Искатель. Откровенно мало, — я изобразил на лице скуку. — Мы здесь недавно и просто не были готовы к такой агрессивной встрече. Мои люди расслабились. Но теперь всё изменится. Я здесь, и я сам раздавлю эту Руку. Без вашей помощи.

Искатель не возмутился. Он замер, как-то странно, по-птичьи склонил голову набок и задумчиво проговорил:

— Вот как… Голос Клинка знал, что ты ответишь именно так.

В его тоне прорезалось благоговение, от которого меня снова передёрнуло.

— И когда на эти святые земли прибыл ты, он сразу направил нас к тебе, — продолжил сектант. — И он назвал цену. Цену, от которой ты просто не сможешь отказаться.

Я с лёгким, снисходительным любопытством посмотрел на мужчину. Он был непоколебимо уверен в своих словах.

— Интересно. И что же такого уникального может предложить мне твой культ, Искатель? — спросил я.

— Тебе нужна сила, чтобы выжить и спасти того, кто тебе важен, — Искатель уставился мне прямо в глаза. — И мы дадим тебе то, что сделает тебя сильнее. То, что позволит тебе победить рок.

«Ещё одни предсказатели на мою голову, твою мать», — раздражённо подумал я. Меня уже откровенно тошнило от всех этих тайных знаний и намёков на судьбу.

— Звучит как полная херня, Искатель, — жёстко отрезал я. — Это даже не смешно. Ты предлагаешь мне впрячься в вашу войну за какие-то шизофренические намёки? Ты вообще меня за идиота держишь?

Искатель не дрогнул. Он просто разомкнул бледные губы и произнёс всего два слова:

— Твоё дитя.

В кабинете повисла тишина.

В ту же секунду мир вокруг меня перестал существовать. Не знаю, что именно думал этот обморок, произнося эти слова вслух. Наверное, он считал, что бросает на стол козырной туз, который заставит меня покорно склонить голову.

Но он просчитался. Фатально.

Слишком. Слишком дофига разных личностей в последнее время пронюхали о моём самом уязвимом месте. И каждый урод пытался залезть своими грязными руками в мою жизнь, ставя условия или угрожая тем, что ещё даже не появилось на свет.

Мои глаза вспыхнули ослепительным золотом. Зверь сорвался с цепи мгновенно, без раздумий и предупреждений.

Я просто рванулся вперёд единым, смазанным рывком.

С хрустом когти вырвались из моих рук. Я пробил грудную клетку Искателя. Когти вошли в его тело, как в тёплое масло, проломив рёбра и разорвав сердце, а затем вышли из спинки кресла.

Два его подчинённых «овоща», сидевших по бокам, даже не дёрнулись. Они продолжали тупо смотреть перед собой, никак не реагируя на то, что их лидера только что насадили на шампур.

Я нависал над Искателем. В его стремительно тускнеющих глазах застыло лёгкое, почти детское удивление. Изо рта хлынула густая тёмная кровь, заливая подбородок.

Я смотрел, как жизнь по капле покидает его тело, и меня переполняла ярость.

— Никто, — прорычал я ему прямо в лицо, и мой голос был больше похож на рычание зверя, — не смеет ставить мне условия. И даже намёком угрожать моей семье.

Я резким движением выдернул руку. Тело Искателя безвольно обмякло и сползло на пол, заливая ковёр кровью. Я брезгливо стряхнул красные капли со своих когтей и перевёл пылающий взгляд на двух оставшихся болванчиков. Те всё так же продолжали сидеть, не шевелясь.

Но тут голова одного из них дёрнулась. Он медленно, неестественно повернул ко мне лицо. Его пустые глаза вдруг налились чужой энергией, а губы разомкнулись.

Голос, который вырвался из его глотки, не принадлежал человеку. Он звучал так, будто говорили сразу несколько глоток, наложившись друг на друга с едва заметным опозданием.

— Я — Голос Клинка, — произнесла марионетка. — Смерть этой пешки ничего не изменит, Хоулетт. Чтобы спасти, тебе всё равно нужны мы. Ты же сам своими руками разрушил план своей слепой слуги. Спроси себя: а ты уверен, что сможешь пойти против судьбы в одиночку и изменить то, что предрешено? А вот с нами — сможешь.

Я не стал слушать этот мистический бред. Разговаривать с трупами, которыми по чужой указке шевелит очередной кукловод, было ниже моего достоинства.