— Была битва, — Кайл пожал плечами. — Кто и за что дрался, никто уже не помнит, слишком давно. Но, судя по тому, что от неё осталось, дрались всерьёз. Дракон пал. Только вот его не убили, господин. Его изранили и он погрузился в вечный сон, и его туша рухнула на мелководье здесь, в Юго-Восточной Азии.

Он помолчал.

— А дальше просто шло время. На исполинское тело налипал ил и песок, его затягивало кораллами. Птицы занесли семена, и на нём выросли джунгли. Так спящий бог оброс землёй и превратился в остров Мадрипур. Люди пришли позже. Построили дома, порт, город.

Я слушал, и у меня появилось нехорошее чувство узнавания. Масштабы этой истории подозрительно напоминали то, что я сам пережил в ментальном слиянии с Великим Духом. Битву богов.

— Местные утверждают, что география острова полностью повторяет анатомию чудовища, — продолжал Кайл, всё больше увлекаясь рассказом. — Хребет Дракона, наш главный горный массив, возвышающийся над джунглями, — это буквально торчащие из-под земли окаменевшие шипы на его позвоночнике. Восточные скалы, изогнутые дугой над бухтой, — сложенное крыло. А мы с вами сейчас находимся в Хайтауне.

Он повернулся ко мне, и на его лице появилась усмешка.

— По злой иронии, дворцы Принца и особняки пиратских баронов стоят прямо на голове Дракона. Элита живёт на черепе бога и искренне считает себя хозяевами мира.

— А Лоутаун? — хмыкнул я, живо представив эту метафору.

— Лоутаун раскинулся в низине, у подножия. Там, где под тонким слоем грязи и земли покоится грудная клетка и мягкое брюхо спящего зверя, — Кайл поморщился. — Именно поэтому там такие странные подземелья. То, что местные называют катакомбами, на самом деле никто не рыл. Пустоты там были всегда. Просто люди со временем облицевали их камнем и стали жить.

Я вдруг очень чётко представил себе эти «катакомбы» — и то, чем они могли быть на самом деле.

— Но суть легенды в другом, мистер Хоулетт. Дракон спит. Однако он жив. Его сердце бьётся.

— И как это проявляется?

Кайл на секунду задумался, подбирая слова.

— Знаете, здесь есть примета. Если ночью в Лоутауне вода в бочках вдруг пойдёт мелкой рябью — значит, зверю что-то снится. Местные в такие ночи не выходят из домов. И почти всегда после этого случается землетрясение. Слабое, короткое, но чувствительное. Британские сейсмологи, которые приезжали, объясняли это движением тектонических плит и, кажется, сами себе не очень верили.

Он развёл руками.

— Здесь вообще всё врёт, господин. Компасы на острове и в прибрежных водах крутятся как хотят. Ни один навигатор не проложит здесь курс по прибору — только по звёздам и по памяти. Именно поэтому Мадрипур веками никто не мог взять с моря: крупная эскадра просто не дойдёт, разобьётся о рифы в тумане. Местные называют эти вечные штормы и туман дыханием зверя. Он выдыхает — и остров исчезает с карты.

Я мысленно присвистнул. Природная противовоздушная оборона, только для парусного флота. Теперь понятна одна из причин, почему это гнездо порока в прошлом никто до сих пор не выжег.

— Дальше — хуже, — Как говорят из него постоянно сочится сила. Не знаю, как это назвать по-научному.

«Первобытная Ци, — понял я. — Причём в чудовищном количестве, если она просачивается наружу тысячелетиями и не иссякает».

— И эта сила работает как приманка, — управляющий многозначительно кивнул на дверь кабинета. — Сюда со всего света слетаются все, кто хоть как-то связан с мистикой. Как мотыльки на свет. Культы, ниндзя, демонологи, колдуны, торговцы проклятыми вещами. Для них наш остров — это, простите за грубость, кормушка. И вот эти ребята за дверью — как раз из таких.

— А обычные люди? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— А вот тут самое паскудное, — Кайл вздохнул. — Понимаете, господин, я человек деловой, в сказки не верю. Но за четыре года здесь я кое-что заметил. Люди тут меняются.

— В смысле?

— Приезжает нормальный человек. Через полгода он уже берёт на лапу. Через год — держит подпольный игорный дом. Через два — я нахожу его имя в списках тех, кто перепродаёт людей, и не могу понять, в какой момент он стал таким, — управляющий криво усмехнулся. — Я поначалу думал, что это просто среда так действует. Безнаказанность, деньги, отсутствие закона. А местные объясняют иначе. Говорят это влияние дракона. Он ведь хищник, господин. И ему снятся сны. А мы все спим прямо на нём.

Он передёрнул плечами, будто ему стало зябко.

— Вот такая легенда. Остров живой. И, если хотите знать моё мнение, он злой.

Я стоял, переваривая услышанное, и мой мозг быстро укладывал новые факты в общую картину мира.

«Вот же… В этом мире вообще нельзя просто так плюнуть, чтобы не попасть в какую-нибудь древнюю тварь или аномалию планетарного масштаба! — с восхищением подумал я. — Остров — это спящий дракон. Ну конечно. Почему бы и нет? Вполне вписывается в местный колорит».

Зато теперь всё встало на свои места.