— Это была засада Руки, — Брофловски достал платок и вытер вспотевший лоб. — Понимаете, Мадрипур — это клубок змей. Но у змей есть свои правила. С Триадами, пиратскими баронами и даже с синдикатами Картеля мы нашли общий язык. Мы платим пошлины Принцу, мы отстёгиваем процент за безопасность портовых складов. Если мы сильно не высовываемся, нас как будто не замечают. Некоторые даже начали с нами работать.

— Мне докладывали в общих чертах, но я хочу услышать подробности от тех, кто здесь живёт. Начни с начала. Почему за год мы так и не утвердились на этой земле?

Брофловски явно ждал этого вопроса. Он выдохнул, подошёл к столу и разложил передо мной потрёпанную карту города, испещрённую пометками.

— Потому что здесь нет свободного места, сэр. Совсем. Каждый клочек земли кому-то принадлежат, — он повёл пальцем по карте. — Вот здесь — портовые доки. Три четверти в руках пиратских баронов Багрового флота, остальное у Картеля. Вот здесь, — палец сместился выше, — банковский квартал и биржа, это вотчина Картеля целиком. Опиум и игорные дома — Триады. И везде, поверх всего этого, власть Принца.

— Мы пытались покупать, — вмешался я. — По отчётам мы предлагали цену вдвое выше рыночной.

— Предлагали, сэр. И трижды почти покупали, — Кайл горько усмехнулся.

Он поднял на меня усталые глаза.

— Понимаете, мистер Хоулетт? Нас не убивают в открытую. Нас душат. Медленно, аккуратно, чужими руками. Никто не объявляет нам войну — просто всё, чего мы касаемся, начинает рушиться. Наши планы проваливаются, на нас здесь смотрят, как интересных зверушек.

— Дальше, — коротко бросил я.

— Дальше банк, — Кайл развёл руками. — Мы открыли отделение, дали ставку ниже, чем у ростовщиков Картеля. За первый месяц к нам пошли клиенты, за второй — мелкие торговцы Лоутауна. А на третий кто-то пустил слух, что мы связаны с британской короной и передаём списки вкладчиков в Лондон. — Он усмехнулся. — На Мадрипуре живут люди, которые в основном бегут как раз от Лондона, сэр. За неделю нам вернули почти все счета. Мы до сих пор не отмылись.

— Кадры?

— Отдельная беда. Местных нанимать нельзя — половина из них уже кому-то присягнула.

Я слушал и мрачнел с каждой фразой. Картина складывалась предельно ясная и знакомая. Меня травили ровно теми же методами, которыми я сам травил конкурентов в Канаде. Разница была только в одном — здесь всё это делалось грубее и без всякой оглядки на закон, потому что закона тут попросту не существовало.

— Значит, нас не пускают наверх, — резюмировал я. — А что позволяют?

— Ровно один квартал складов и производств у границы Лоутауна, — Кайл ткнул пальцем в карту. — Князь отвёл его нам после первых взносов в казну. Своего рода загон для новичков: живите, работайте, платите, но не лезьте дальше. Мы там наладили механические мастерские, ремонт судовых механизмов, литейку. Дело пошло хорошо — слишком хорошо. Потому что качество у нас выше, чем у кого бы то ни было на острове, и к нам потянулись заказчики со всего Мадрипура. В том числе из Хайтауна.

— И тут пришли они, — понял я.

— Именно, сэр. Клан Руки появился на острове лет десять назад, но по-настоящему поднял голову в последние два года. Они пришли не договариваться. Они пришли поглощать. — Брофловски передёрнуло. — И ведут себя как саранча. У них конфликты не только с нами — они грызутся и с Триадами, и с мелкими баронами. Но крупных пока не трогают: не лезут к личной гвардии Принца, не лезут к верхушке Картеля. Давят тех, кто послабее. Проверяют всех на прочность.

— Что им нужно от нас конкретно?

— Наш квартал. Он выходит к каналу, а канал — это прямая дорога от порта в глубину Лоутауна, минуя княжеские посты. Идеальный маршрут для опиума и оружия, — Проговорил Кайл. — Сначала они прислали переговорщиков. Двое, вежливые, кланяются. Предложили «протекторат»: мы отдаём им сорок процентов оборота, пускаем их грузы через свои склады. Формально остаёмся собой. Фактически становимся их прачечной.

— И Кенни их послал.

— Кенни их послал, — кивнул Брофловски, и его голос дрогнул. — Он сказал им дословно: «Хоулетты не платят». Через день у нас сгорела литейка. А три дня назад Кенни возвращался с переговоров в порту, и его карету зажали в переулке. Восемь человек. Охрана положила троих, но… — он замолчал. — Ему перерезали горло и оставили в карете. А на дверце оставили отпечаток ладони. Красной краской.

— Их знак, — уточнил я.

— Их подпись, сэр. Это значит «мы приходили и придём ещё».

Кайл выпрямился, и в его усталых глазах впервые за весь разговор мелькнула решительность.

— А теперь у нас полноценная война. Заказчики отказываются от контрактов — боятся. Поставщики поднимают цены, потому что везти нам товар опасно. Мы держим один квартал, мистер Хоулетт. Можно сказать прямо: прямо сейчас мы в осаде.

Я долго молчал, переваривая информацию. Я улавливал учащённый пульс Брофловски. Он не врал. Он был напуган, измотан, но готов был стоять до конца.

— Значит, осада, — я медленно поднялся с кресла. Золотой огонь на секунду вспыхнул в моих глазах, заставив управляющего вздрогнуть. — Что ж, Кайл. Спасибо за службу. Хоулетты умеют ценить верных людей.