Рем ещё раз быстро, почти испуганно метнула взгляд на гиганта, тяжело и грустно вздохнула, а затем поднялась на ноги. Сделав несколько медленных, неуверенных шагов к замершему мужчине, она заговорила — и её голос впервые на моей памяти звучал так тихо и дрожаще:

— Мы пришли с добрыми намерениями… Мы ищем встречи с уважаемым мастером Цан-Луном.

— А он вас ждёт? — с сомнением спросил парень. — Вы уверены, что будете здесь желанными гостями?

— Я думаю… он не откажет нам во встрече, — тихо произнесла Рем.

Она медленно потянулась рукой к своей шее и вытащила изящную цепочку, на которой висел странный, потемневший от времени амулет.

Едва рыжий гигант бросил взгляд на эту побрякушку, как его лицо разительно изменилось. Вся настороженность пропала. Он расслабил плечи, и на его лице расцвела искренняя улыбка.

— Простите за недоразумение! — произнёс он мягким голосом. — Не так часто к нам самостоятельно находят дорогу гости. Но если вы друзья отца, наш дом всегда открыт для вас.

«А амулетик-то не простой, а с секретиком», — мысленно зафиксировал я.

Но в следующую секунду моё собственное осознание догнало его слова.

ОТЦА?!

В моей голове словно замкнуло два оголённых провода. «Вот это, сука, поворот…» — подумал я, ощущая, как глаз начинает нервно подёргиваться.

Значит, моя безумная догадка насчёт их кровного сходства, запаха и её реакций оказалась верной?!

Я медленно перевёл укоризненный взгляд на Рем. «Ах ты старая, хитрая, сбежавшая из дома коза, — мысленно прорычал я. — Что ещё ты мне, блять, забыла рассказать из своего богатого прошлого?!»

Однако устраивать семейные сцены перед местными было глупо. Я взял себя в руки, вышел вперёд и вежливо обратился к рыжему:

— Моё имя Джеймс. А это моя тётушка… Шлюнь. Она как раз и является давним… очень давним другом вашего отца.

— Шлюнь? — парень искренне удивился, почесав рыжую бакенбарду. — Интересное имя. Впервые такое слышу, хоть и знаю много языков.

Рем рядом со мной едва слышно и крайне опасно заскрипела зубами, но промолчала, прожигая во мне дыру взглядом.

— Но простите мои манеры, я же не представился! — гигант приветливо кивнул нам обоим. — Моё имя Мер.

«Рем… и Мер, — меня накрыла такая волна смеха, что пришлось приложить титанические усилия, чтобы не заржать в голос. — Вы что, блять, серьёзно?! Вы там совсем с именами не парились в своих трёхсотлетних отношениях?! Рем и Мер! Господи, за что мне всё это?»

Мне безумно захотелось с размаху впечатать ладонь себе в лицо, но я сдержался, сохраняя каменную маску вежливости.

— Очень приятно познакомиться, Мер, — ровно произнёс я. — Так мы можем видеть мастера?

— Конечно! Проходите, — мужчина с приветливой улыбкой широко распахнул тяжёлую створку калитки, приглашая нас во внутренний двор этого удивительного белокаменного замка-пагоды. — Но должен сразу предупредить: отца сейчас здесь нет. Он отбыл по важным делам, так что сейчас я за главного. Уж простите, если встреча вышла не такой торжественной.

— И… надолго он ушёл? — не сдержавшись, с плохо скрываемой тревогой в голосе спросила Рем. Было видно, что ожидание для неё сейчас хуже любой пытки.

— Нет, не думаю, — покачал головой Мер. — После вашего… весьма экспрессивного постукивания я сразу же послал ему весточку, что явились неизвестные. Уверен, он уже спешит обратно.

Мы шагнули под высокую, украшенную сложной резьбой арку ворот. И то, что открылось моему взору, заставило меня мысленно присвистнуть.

Вместо уютного, крошечного дворика для медитаций, который рисовало моё воображение со слов Рем о «скрытом додзё», передо мной раскинулась огромная, вымощенная идеально подогнанными каменными плитами площадь. И она не пустовала. На ней прямо сейчас находились сотни учеников самых разных возрастов — от совсем юных мальчишек и девчонок до крепких, сформировавшихся подростков.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Площадь замерла.

Не постепенно, не волной, как бывает, когда толпа замечает чужака. Все замерли одновременно. Только что здесь стоял ровный рабочий гул — резкие выдохи, шлепки ладоней по деревянным манекенам, топот сотен босых ног по камню, отрывистые команды инструкторов. И вдруг всё это оборвалось на середине такта.

Сотни взглядов. И ни одного лишнего движения.

Вот что меня по-настоящему зацепило. Они просто смотрели и ждали, что скажет старший.

Инструкторы среагировали иначе. Мужчины, стоявших между шеренгами, не спеша сместились — так, чтобы оказаться между нами и учениками. Ни один из них не принял боевую стойку, никто не потянулся к оружию. Они просто отгородили учеников от нас.

Вот это уже был профессионализм. Да это же целая гребаная армия.

А потом до меня добралось второе. То, что я в первый момент принял за жар от нагретого камня.

Моё духовное зрение, включившееся на автомате, буквально захлебнулось.

Вся площадь горела.