— Прекрасно. Теперь о земле. Тотальная концессия, — я перешёл к главному блюду. Мои амбиции давно переросли простое владение заводами; мне нужен был континент. — Эксклюзивные права сроком на девяносто девять лет на промышленную разведку и добычу золота, меди, угля, никеля. А также приоритетное право на любые новые открытые ископаемые — например, нефть или газ — на всей территории Британской Колумбии, Альберты и Юкона. Плюс лесная монополия: мне нужно право на вырубку лесов для обеспечения шахт и железных дорог. И тут я обязуюсь восстанавливать лесной фонд — у меня уже запускается компания по озеленению.

— Вы просите отдать вам половину страны! — Лорье вскинулся, его дипломатическая выдержка дала трещину.

— Я прошу отдать мне то, что сейчас лежит мёртвым грузом, — ответил я. Мой голос звучал спокойно. — Без моих железных дорог, без моих капиталов и технологий эти земли так и останутся дикой тайгой. И ещё гидроэнергетический суверенитет. Вы передадите мне эксклюзивные права на использование речных систем Запада для каскадов ГЭС. Более того, вы введёте федеральный запрет под предлогом «национальной безопасности» на допуск иностранных конкурентов к электрогенерации. Я не хочу видеть американский капитал на наших реках.

Лорье тяжело вздохнул, понимая, что я загоняю его в угол, из которого он сам же просил меня найти выход.

— Я подпишу концессии. Но вы обязаны обеспечить бесперебойный рост городов на этих территориях.

— Обеспечу, — я улыбнулся. — А чтобы эти города спали спокойно, мы легализуем мою монополию на насилие. Помните, я обещал вернуться к разговору о моей частной военной компании? Самое время.

Я сделал паузу, давая премьеру подготовиться к самому скандальному требованию.

— Академии тактической подготовки. Мы создаём тренировочные центры по всей стране. Ваше правительство обязуется на государственные деньги обучать канадскую муниципальную полицию, тюремную охрану и федеральную милицию исключительно у моих инструкторов. Под этой вывеской я получаю право легально владеть огромными участками земли, обнесёнными заборами, с полигонами и складами автоматического оружия. У меня будет легальная рота до зубов вооружённых головорезов в каждом крупном городе Канады.

— Частная армия на улицах… — Лорье покачал головой, явно борясь с государственным инстинктом самосохранения.

— Которая обеспечит вам порядок, — отрезал я. — И для этого мне нужен иммунитет от трудового законодательства. Профсоюзы набирают силу. Если они решат устроить саботаж на стратегических объектах, полиция и федеральные маршалы получат прямой приказ закрывать глаза на методы, которыми мои силовики будут подавлять забастовки и уничтожать конкурентов.

— Это кровь на улицах, Джеймс.

— Это прогресс, сэр Уилфрид. А прогресс всегда требует смазки, — философски заметил я. Я не испытывал удовольствия от жестокости, но был реалистом. В грядущем веке индустриальных титанов сантиментам не было места.

Оставалось главное. То, что свяжет нас воедино на поколения.

— Институциональная независимость, — произнёс я. — Банк Англии попытается нас задушить. Поэтому вы заблокируете любые их попытки запретить моим банкам частную эмиссию. Я буду печатать собственные корпоративные банкноты, обеспеченные моим золотом. Эти бумажки станут основной кровеносной валютой фронтира. Да я понимаю, что это временно, но на нынешнем этапе без этого не обойтись. А чтобы защитить рынок, Оттава по первому моему требованию будет вводить заградительные пошлины — вплоть до трёхсот процентов — на импорт станков, рельсов и оружия из за рубежа. Разумеется, там, где у нас уже есть свои аналоги.

— Вы хотите выстроить великую канадскую стену из пошлин?

— Я хочу сделать продукцию Империи Хоулеттов и других национальных компаний единственно возможным выбором на канадском рынке, — поправил я. — И последнее. Образование. Хватит штамповать клерков с томиками Шекспира под мышкой, которые грезят Лондоном. Вы перенаправите федеральные бюджеты на Западе в мои «Технические училища». Вместо классического британского образования регион будет массово готовить лояльных токарей, механиков, химиков и инженеров. Людей, воспитанных в культе преданности государству, а не далёкой королеве Виктории. Нам нужны творцы и строители, а не поэты.

Я замолчал и посмотрел на Лорье. В моей голове царила ясность. Никаких инстинктов, никакой слепой ярости — лишь архитектура будущего мира, которую я только что развернул перед ним, как чертёж исполинского механизма.

Сэр Уилфрид Лорье снова встал. Он подошёл к окну и долго смотрел на мокрые, блестящие крыши Монреаля. Затем он медленно обернулся. В его глазах не было страха. Там было понимание того, что Рубикон только что был перейдён.

— Вы просите меня отдать вам ключи от страны, Джеймс, — тихо, но твёрдо произнёс премьер-министр. — Взамен на то, что вы превратите эту страну в неприступную крепость.

— Именно так, — поднялся и я с кресла. — Вы — лицо этой крепости, её голос и её закон. Я — её сталь, её деньги и её кулаки. Мы нужны друг другу, Лорье. Британия слабеет, Америка жаждет нашей земли. Если мы не станем хищниками прямо сейчас, нас просто сожрут.

Лорье грустно улыбнулся, признавая правоту моих слов. Он подошёл к столу и наполнил два бокала бренди.

— Знаете, Джеймс… История не прощает тех, кто боится марать руки, — он протянул мне бокал. — За следующие двадцать лет. За суверенную индустриальную сверхдержаву.

— За Канаду, — я звонко чокнулся с ним.