— Наука не должна зависеть от подачек из имперского казначейства или от настроения чиновников в Оттаве, сэр Уильям, — я вежливо, но сдержанно улыбнулся, кивком отвечая на почтительные приветствия проходящих мимо людей. — Нам нужны не бесконечные диалоги ни о чём. Нам нужны прорывные открытия, которые можно масштабировать и внедрить в производство уже завтра. И я здесь именно для того, чтобы навсегда стереть эту искусственную грань между чистой университетской лабораторией и заводским цехом.

— И вы сделаете это, Джеймс! Актовый зал переполнен. Вся профессура, пресса, наши лучшие студенты и меценаты — все ждут вашего вступительного слова, — Питерсон заговорщицки понизил голос. — В кулуарах ходят упорные слухи, что вы планируете не просто зачитать дежурную благодарственную речь мецената. Говорят, вы собираетесь объявить о чём-то… революционном.

— Слухи редко рождаются на пустом месте, ректор, — я интригующе хмыкнул.

Питерсон радостно закивал и продолжил расписывать перспективы нового факультета экспериментальной медицины, но его голос постепенно превратился для меня в монотонный, ничего не значащий фоновый шум. Внешне я оставался внимательным, безупречно вежливым слушателем, но мой разум находился невероятно далеко от этих спокойных академических аллей.

В голове яркими, пульсирующими вспышками всплывала встреча недельной давности. Встреча, которая окончательно перевела мою хитроумную геополитическую игру с Уилфридом Лорье из плоскости кабинетной теории в начало активных действий.

Президенты, разумеется, не приехали. Ни Крюгер, ни Стейн не могли позволить себе исчезнуть из своих республик на два месяца в тот самый момент, когда Британия стягивает войска к их границам, — их отсутствие само по себе стало бы сигналом для Лондона. Вместо них в мой особняк прибыли трое.

Возглавлял делегацию Хендрик де Вет, личный порученец «дядюшки Пауля». Кряжистый, широкоплечий бур лет пятидесяти, с обветренным лицом и седеющей бородой лопатой. Он сидел в моём кабинете в дорожном сюртуке, который явно надел впервые за много лет, и выглядел так, будто ему тесно в четырёх стенах. Всю встречу он держал на коленях старую широкополую шляпу и мял её пальцами.

Рядом с ним расположился полная его противоположность — Йоханнес ван Дейк, доверенное лицо президента Стейна. Молодой, лет тридцати пяти, безупречно одетый юрист с манерами европейского дипломата. Он один за всех троих привёз бумаги.

Третий не представился вовсе. Худой, жилистый мужчина без возраста, он сел в стороне, у окна, и за два часа не произнёс ни слова, только слушал. Военный. Скорее всего, кто-то из полевых командиров, приехавший посмотреть на меня своими глазами и доложить, стоит ли мне верить.

Начал ван Дейк — гладко, обтекаемо, по всем правилам дипломатии.

— Мистер Хоулетт, наши правительства высоко ценят возможность обсудить расширение торговых связей между Канадой и южноафриканскими республиками. Речь могла бы идти о поставках сельскохозяйственного оборудования, о горнорудной технике…

Я слушал минуты полторы, а потом поднял руку.

— Господин ван Дейк. Давайте сэкономим друг другу время.

Он осёкся.

— Вы проделали путь в двенадцать тысяч миль через три пересадки и подложные документы не для того, чтобы обсуждать со мной плуги, — я обвёл взглядом всех троих. — Вам нужны пулемёты. Много. И вчера. Так и говорите.

В кабинете повисла тишина. Ван Дейк побледнел и покосился на де Вета. Молчаливый мужчина у окна впервые за вечер шевельнулся и посмотрел на меня обобрительно.

А старый бур вдруг сипло рассмеялся, бросил свою измученную шляпу на стол и хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Ну наконец-то, — с сильным акцентом произнёс он. — Хоть один нормальный человек за две недели. Я, мистер Хоулетт, три дня блевал в трюме через Атлантику, не для того чтобы слушать, как Йоханнес говорит про сельхозинвентарь. Да, нам нужны пулемёты.

— Хендрик… — предостерегающе начал юрист.

— Молчи, — беззлобно отрезал де Вет. — Он и так всё понял. — Он повернулся ко мне, и его выцветшие глаза стали жёсткими. — Скажу прямо, как есть. Через год, может, через два, англичане придут. Не с дипломатами, а с армией. Президент Крюгер это знает, и Стейн знает, и вы, я так понимаю, тоже. У нас есть люди, которые с шести лет живут в седле и с двенадцати бьют антилопу в глаз с трёхсот шагов. У нас нет ничего другого.

— У вас есть золото, — заметил я.

— Золото они и придут забирать, — угрюмо кивнул бур. — За этим и придут.

Ван Дейк, справившись с собой, вступил снова — на этот раз уже без дипломатических кружев.

— Мистер Хоулетт, мы обращались к немцам. К французам. К бельгийцам. Все сочувствуют, все возмущены британским произволом. И все отказывают, как только речь заходит о конкретных партиях, потому что никто не хочет ссориться с Лондоном из-за двух маленьких республик на краю света.

— А я, по-вашему, хочу?

— Вы уже, — спокойно ответил юрист и впервые улыбнулся. — Мы не первый год получаем оружие через фирмы в Роттердаме и Лиссабоне. Мы честно пытались выяснить, кто за ними стоит. Ушло восемь месяцев. Все нити ведут в Канаду.