— Это спланированный естественный отбор, премьер-министр, — мой голос был твёрд. — Те канадцы, которые выживут в этой асимметричной, грязной партизанской войне против буров, вернутся домой. Но они вернутся не восторженными имперскими мальчиками в чистых мундирах. Они вернутся профессиональными, безжалостными псами войны. И именно эти ветераны станут генералами, инструкторами и командирами будущей суверенной армии независимой Канады.

Я дал ему секунду переварить этот кровавый парадокс.

— Поэтому моё первое требование к вам: федеральное правительство гарантирует, что канадский корпус будет воевать в Африке отдельными, сплочёнными подразделениями. Под командованием исключительно канадских, а не британских офицеров. Весь этот бесценный боевой опыт, купленный большой кровью, должен концентрироваться внутри наших национальных кадров, а не растворяться в британской пехоте.

Лорье медленно кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от озвученной мной стратегии.

— И вы готовы за это платить? — спросил он.

— Я не просто готов платить. Я на этом озолочусь, — я усмехнулся. — Вы выдвинули финансовый ультиматум? Я его принимаю. Но с одним условием. Моя корпорация действительно получает двойную гегемонию.

Я начал перечислять.

— От буров я получаю неконтролируемые поставки золота из рудников Витватерсранда и алмазы. Эти активы тайно оседают в европейских банках и обеспечивают золотой запас для моих будущих финансовых операций. А от канадского контингента… Взяв на себя обязательства по экипировке добровольцев, моя корпорация фактически легализует гигантские внутренние закупки.

Лорье начал понимать, и в его глазах появилось уважение к моему деловому расчёту.

— Именно, сэр Уилфрид. Оружие, патроны, консервы, форма, медикаменты, транспортные суда — всё это я буду закупать у своих же собственных дочерних предприятий. Я искусственно разгоню канадскую экономику, загрузив свои заводы гарантированными государственными контрактами на годы вперёд. Поэтому моё второе требование: ваше правительство обязуется публично и официально закупать амуницию, винтовки, артиллерию и медицинское обеспечение для нашего корпуса исключительно у отечественных производителей. Вы наложите вето на закупку британского снаряжения под предлогом поддержки национальной индустрии.

— Это вызовет ярость в Лондоне. Они захотят продавать нам своё оружие, — заметил премьер.

— Пусть ярятся. Мы платим за нашу войну, мы и выбираем поставщиков, — отрезал я. — Третье. Африканская кампания станет для меня идеальным легальным полигоном. Мой медицинский филиал, «Howlett Medical Solutions», отправит туда своих хирургов, сестёр милосердия и новые препараты. Они будут отрабатывать технологии полевой хирургии, ампутаций, борьбы с тифом и применения передвижных рентгеновских аппаратов в реальных условиях.

Я наклонился ближе.

— И наконец, инструкторы моей частной военной компании будут прикомандированы к канадскому корпусу в качестве советников и офицеров разведки.

Лорье удивлённо приподнял брови, и я усмехнулся.

— Об этом мы поговорим чуть позже, сэр Уилфрид. Скажем так: мои наёмники получат опыт крупномасштабных боевых действий на чужой территории, причём полностью под вашим государственным прикрытием.

Лорье долго молчал, куря сигару. Он смотрел на меня уже не как на зарвавшегося промышленника, а как на равного игрока на глобальной шахматной доске.

— Вы создаёте государство в государстве, Джеймс, — тихо констатировал он.

— Я создаю государство, которому однажды не придётся спрашивать у Лондона разрешения на то, чтобы существовать, — поправил я его.

Я не стал озвучивать Лорье свой последний, самый тёмный пункт плана. Ему, как политику, не нужно было знать о теневой зачистке. Этот конфликт на юге Африки был инспирирован британскими алмазными и золотыми монополиями, тесно связанными с Сесилом Родсом и лондонскими банкирами. И война создавала идеальную «туманную» среду, в которой мои оперативники — люди Барнса — смогут ликвидировать руководителей британских синдикатов, списывая их смерти на снайперский огонь буров, дизентерию или тропическую лихорадку.

Мне нужен был лишь негласный дипломатический иммунитет для моих спецотрядов, чтобы военная полиция Канады не лезла в расследования «случайных» смертей британских аристократов в вельде. И я получу этот иммунитет.

— Что ж, мистер Хоулетт. Кажется, мы нашли точки соприкосновения по этому вопросу.

Сделка по Африке была заключена. Сделка с дьяволом — или, точнее, со Зверем. И, в отличие от контрактов с Короной, этот договор обещал принести свои дивиденды, оплаченные золотом, сталью и чужой кровью.

— Но давайте поговорим и о другом. Африка — это превосходно, мистер Хоулетт. Это наша внешняя, теневая политика, — сэр Уилфрид Лорье плавно прошёлся по кабинету и остановился у массивного глобуса. Он крутнул его тонким пальцем, заставив мир завертеться. — Но империи не строятся только за океаном. Империи строятся дома.

Я отпил бренди, чувствуя, как янтарная жидкость обжигает горло. Африканский договор был лишь разминкой, проверкой на вшивость. Теперь начиналась настоящая игра.