Британская армия увязнет. Они будут расходовать на эту войну свой военный бюджет, перебрасывать туда лучшие полки, тратить весь свой дипломатический и разведывательный потенциал. Империя будет слишком занята подсчётом гробов и попытками прорвать упрямую оборону Пауля Крюгера, чтобы обращать внимание на свои окраины.

Они просто не заметят, как в далёкой, заснеженной Канаде Джеймс Хоулетт, пользуясь политической слепотой Лондона и протекцией Лорье, бесконтрольно строит свои заводы-гиганты. Как я прокладываю железные дороги, электрифицирую целые регионы, монополизирую недра и формирую собственную, независимую, корпоративно-государственную сверхдержаву.

А те канадские солдаты, что выживут и вернутся из африканского ада? Те парни, которые пройдут через грязь окопов, через эпидемии и шквальный огонь? Они вернутся домой не мальчишками-патриотами, а настоящими псами войны. Профессионалами, познавшими цену крови и умеющими убивать. Именно они станут тем самым стальным, безжалостным боевым стержнем, который позволит Канаде послать британских генералов к чёрту и диктовать свои собственные условия, когда в Европе грянет настоящая, большая бойня.

План был безупречен в своей жестокости.

Карета свернула на широкую аллею, ведущую к моему монреальскому особняку. Я открыл глаза, и на моих губах заиграла мрачная усмешка.

Я вспомнил прощальный взгляд Лорье. Его просьбу о поддержке.

«Сэр Уилфрид… ты потрясающе умный человек. Визионер. Идеальный союзник для нынешнего этапа, — размышлял я. — Но ты слишком независим. Слишком инициативен. И у тебя есть своё, государственное видение, которое однажды может пойти вразрез с интересами моей Империи».

Моя звериная сущность, привыкшая к абсолютному доминированию, была со мной полностью согласна.

Оставлять мистера Лорье у руля на слишком долгий срок было бы ошибкой. Сейчас он нужен мне как воздух. Он будет моим щитом, моим ледоколом, который взломает старые порядки. Но в какой-то момент, лет через десять, когда фундамент моего военно-промышленного комплекса окончательно застынет, этот слишком умный премьер-министр должен будет уйти на покой. Уйти с почестями, с титулами, но отдать реальную власть.

И отдать её он должен будет человеку, которого выберу я. Серому, послушному бюрократу, чья лояльность будет принадлежать не народу Канады и не короне, а лично совету директоров «Хоулетт Индастриз» в моём лице.

Но это дела грядущих десятилетий. А пока… пока я готов играть роль верного союзника и главного кошелька Либеральной партии.

Экипаж остановился у парадного крыльца. Я вышел под моросящий дождь, глубоко вдохнул влажный, прохладный воздух и шагнул в тепло особняка. Мир менялся, и я был тем, кто крутил его шестерёнки.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 93

Сентябрьский ветер гнал по вымощенным камнем дорожкам первые багровые и жёлтые листья, принося с собой ту особенную осеннюю прохладу, которой всегда славился Монреаль. Старинные здания университета Макгилл, с их строгой викторианской архитектурой и потемневшим от времени серым известняком, обычно дышали фундаментальной академической тишиной. Но только не сегодня.

Сегодня кампус гудел, как растревоженный улей. Начинался новый учебный год, и открытие этого осеннего семестра обещало стать самым громким и скандальным за всю историю канадской науки.

Рядом со мной, увлечённо жестикулируя и то и дело поправляя съезжающие на переносицу очки, вышагивал сэр Уильям Питерсон — ректор университета. С момента своего назначения этот энергичный шотландец отчаянно пытался вывести Макгилл на мировой уровень, конкурируя с лучшими умами Европы и Штатов, но постоянно упирался в глухую стену: хроническую нехватку государственного финансирования.

А затем на пороге его кабинета появился я. С чековой книжкой, способной купить небольшое европейское государство.

— Мистер Хоулетт, я до сих пор не могу в полной мере выразить вам признательность от лица всего попечительского совета! — Питерсон буквально лучился от энтузиазма, едва поспевая за моим шагом. — Ваш беспрецедентный статус «специального студента-патрона» уже вызвал настоящий фурор в консервативных академических кругах. Некоторые старые профессора, конечно, поначалу ворчали. Возмущались, что нельзя совмещать учёбу с финансированием факультета, что это нарушает субординацию… Но когда они увидели реальные сметы на закупку новейшего европейского оборудования для химических лабораторий и новый исследовательский павильона… О, поверьте мне на слово, их недовольное ворчание мгновенно сменилось овациями!